Памятки по ежегодным отпускам от экспертов ГАРАНТа

Место встречи изменить можно

2

Немного жутко от больничного запаха. “Сдавайте вещи, проходите прямо и налево по коридору”, — встречает нас гардеробщица в белом халате.

На день открытых дверей в республиканский кожно-венерологический диспансер я пришла с подругой Настей, согласившейся на себе испытать не очень приятные медицинские процедуры.
Самое ужасное, пожалуй, встретить здесь знакомых, сидящих в очереди в процедурный кабинет. И про них внезапно много нового вырисовывается, и про тебя что-нибудь обязательно подумают. Моя знакомая Юля сидела, прислонившись к стенке, одна на небольшой скамеечке.
— Привет! — я растерялась.
— Привет! — видно, что Юлька не ожидала нас здесь увидеть. — А вы тут чего делаете?
Хорошо, что подошла ее очередь в процедурный кабинет, и нам ничего не пришлось объяснять. Заняли очередь за женщиной лет тридцати в серой кофточке.
— Кто последний сюда? — едва слышно спросила миленькая девушка с волнистыми волосами. Под руку ее держал высокий брюнет. Похоже, семейная пара. Или так, встречаются. Девушка явно нервничала — прикусывала губу, вертела браслет на правой руке и будто кого-то искала взглядом. Подо­шла моя очередь. Страшно.
— Здравствуйте. Раньше сифилисом болели? — обрушилось на меня, стоило только зайти.
— Нет, — соображала я, не успев добавить, что у меня вообще еще ничего не было.
— Зачем пришли тогда? — молодой врач-мужчина поднял на меня глаза.
— А просто кровь можно сдать? — нашлась я.
— А зачем вам? Вы проверяться будете? Не будете? Почему?
Не знала, как ответить на все эти вопросы. Насте, подумала я, будет легче на них отвечать. У нее и молодой человек есть, и в вопросах семейных, личных она не новичок, как я.
Пока сидела в коридоре, слушала чьи-то “охи-ахи” из процедурного кабинета, внезапно, прямо как Карлсон, который живет на крыше, в кабинет, откуда я только что вышла, влетела полная тетенька в белом халате:
— Ну что? Рассказывайте! Много у вас народу сегодня?
— Ходят тут, статистику собирают! — услышала я смех напарницы молодого врача. — Шестьдесят четвертая!
Это они, наверно, про мою Настю. А вот и она — ломает улыбку на тонких губах и берет меня за руку: “Пойдем”. По пути на четвертый этаж, где нужно сдать кровь из пальчика, шепотом рассказывает:
— Спрашивают, болела ли раньше. Нет. В тупик поставили, говорят: зачем пришла тогда? Вопросы такие задают: предохраняетесь или нет? Сколько половых партнеров было? На что жалобы? Я проверяться не стала. Прости, но даже ради твоего эксперимента не могу осматриваться у мужчины, — надула губки Настя.
— Ну понятно, — только и смогла сказать я.
— Если мой Сергей узнает, что ходила кровь на сифилис сдавать, вообще убьет! Скажет, погуляла где-то на стороне, а теперь бегаешь по больницам. А у меня же не было никого, кроме него. А Юлька? Ты знаешь, что она тут делает? Вернулась из Москвы на днях, а у нее там роман завязался с мужчиной солидного возраста, ну и все было, конечно, как без этого, — Настя выжидающе на меня по­смотрела. Я кивнула. — А он ее заразил чем-то, сам потом и сказал, — опустила ресницы моя подруга. — Сволочь.
Мы обе замолчали. Настя сдала кровь. Спустились вниз. Пока одевались в гардеробе и разглядывали стенды, заметили в фойе ту самую девушку с волнистыми волосами. Она чуть не плакала и стояла уже одна. Девушка вышла вместе с нами и, тихонько всхлипывая, медленно застучала каблучками по сырому асфальту.
Ксения ИГНАТЬЕВА.

P.S. По данным Минздравсоцразвития ЧР, во время дней открытых дверей, которые проходили 22 октября в республиканском кожно-венерологическом диспансере и его подразделениях в Алатыре, Канаше, Новочебоксарске, Шумерле, бесплатно обследовались 173 человека, у 18 из них выявлены инфекции, передающиеся половым путем.
За 9 месяцев 2009 года, по данным республиканского кожвендиспансера, в Чебоксарах выявлен 81 больной сифилисом. В лидерах по заболеваемости Канаш, Новочебоксарск, Канашский и Чебоксарский районы. Всего по Чувашии за 9 месяцев этого года зарегистрированы 297 больных сифилисом, что на 13 процентов ниже по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Большинство зараженных — молодые люди в возрасте от 20 до 29 лет.