Роскачество разъяснило, как выявить телефонного мошенника во время звонка

По пути к коммунизму или на грани…

Отмечаем день рождения Риммы Васильевны Арсентьевой (третья справа), секретаря главного редактора. 1997 год.  По пути к коммунизму  или на грани… Граням - 35

Отмечаем день рождения Риммы Васильевны Арсентьевой (третья справа), секретаря главного редактора. 1997 год.

Светлана Смирнова в сценке на праздновании 25-летия “Граней”. 2004 год.По пути к коммунизму  или на грани… Граням - 35

Светлана Смирнова в сценке на праздновании 25-летия “Граней”. 2004 год.

2006 год в Чувашии был объявлен Годом духовного просвещения. 3 июня мы ездили в Алатырь в гости к коллегам. Были экскурсии по монастырям. На фото в церкви Иверской иконы Божией Матери, которую восстанавливал французский священник Василий Паскье (в центре)По пути к коммунизму  или на грани… Граням - 35

2006 год в Чувашии был объявлен Годом духовного просвещения. 3 июня мы ездили в Алатырь в гости к коллегам. Были экскурсии по монастырям. На фото в церкви Иверской иконы Божией Матери, которую восстанавливал французский священник Василий Паскье (в центре)


4

На прошлой неделе мы простились с нашей коллегой Светланой Смирновой, которая ушла от нас несправедливо рано. Даже тяжело болея, в последние дни своей жизни она дописывала книгу, в которой собраны все самые интересные ее встречи-интервью с именитыми горожанами.
Мы очень надеялись, что вместе встретим очередную знаменательную для каждого, кто работал и работает в “Гранях”, дату — 5 января 2014 года, 35-летие со дня рождения газеты. Этому юбилею она посвятила свои воспоминания. (От редакции.)

За газетой выстраивались очереди перед киосками
Орган Новочебоксарского горкома КПСС и городского Совета народных депутатов получил далеко не оригинальное имя — “Путь к коммунизму”. Так в Советском Союзе назывались многочисленные колхозы и совхозы. Тем не менее путь у новочебоксарского издания оказался особым.
Мало какая районка, к которым относили и городские газеты, пользовалась такой популярностью и любовью у населения, как “Путь к коммунизму” в Новочебоксарске. К концу 80-х тираж каждого номера составлял около 28 тысяч экземпляров. Газету  выписывала почти каждая семья. А приобретавшие в розницу, бывало, выстраивались по утрам за ней у киосков печати в очередь.
Значение газеты и в жизни города трудно переоценить: она вела и ведет летопись славных дел горожан, пишет историю Новочебоксарска. Действительно, у многих дома хранятся вырезки со статьями и фотографиями, где они — герои публикаций. Но популярность завоевывалась не только тем, что читатели могли узнать, что происходит в городе. Газета стала помощником, порой единственным, в решении их больших и маленьких проблем.
Случалось, даже без публикации, по одному лишь звонку журналиста с места двигалось дело, не решаемое в различных инстанциях. Естественно, там такая активность “Пути к коммунизму” не нравилась.

Как исчезнувший ковер подмочил репутацию авангарда
Редактор газеты в 80-х обязан был посещать заседания бюро горкома КПСС, где и отдувался за все, что публиковалось и не нравилось. Однажды в горком партии пригласили весь коллектив редакции, чтобы указать на недочеты и наметить дальнейший путь “Пути к коммунизму”.
В газете тогда существовала сатирическая страничка “Огниво”, где высмеивались те или иные недостатки городской действительности. Время от времени на этой (последней по четвергам) страничке появлялся “Позорный столб”, к которому образно приковывали критикуемого героя.
На том совещании редакционной коллегии с партработниками руководитель одного из предприятий пожаловался, что утром просыпается, бежит к почтовому ящику, открывает газету и смотрит, не прикован ли сегодня он к позорному столбу. Естественно, после этого столб приказал долго жить.
Довелось на заседании бюро горкома КПСС объясняться и мне. Тогда я даже звание королевы получила.
Дело было так. У горожанки в химчистке пропал ковер. Буквально испарился под воздействием химикатов. Я написала в “Огниво” маленькую, но довольно ядовитенькую заметочку про новинку бытовой химии — ковер-невидимку.
Представительницы службы быта, прочитав ее, чуть ли не всем коллективом заявились в редакционный кабинет для разборок. Нужно было сдавать в номер материал, и я, не найдя ничего лучше, культурно выставила их: открыла дверь и попросила не мешать работать, предложила покричать, поорать с другой стороны.
Я ж не знала, что критиковала и выставила вон не обычных работников, а членов коллектива коммунистического труда. На святая святых замахнулась, репутацию авангарда КПСС подмочила. В горком полетела жалоба. И нас с шефом вызвали на ковер.
Долго выступали директор химчистки, инструктор отдела промышленности горкома. Особенно досталось фразе из материала: химия — это чудо, и плохо, если это чудо оказывается в нечестных руках. Дескать, обвинила в воров­стве. (Сейчас думаю: ведь можно было написать просто “в таких руках”. И сколько раз потом приходилось наступать на те же грабли! Одно неосторожное слово доводило даже до суда!)
В горкоме я пыталась что-то сказать в свое оправдание. Но слово мне предоставили только в самом конце. Но пыл угас, оказалась суперкраткой, сказала, что остаюсь при своем мнении: ковра нет и оправдания потерявшим его — тоже.
Время вдруг замедлило ход. Первый секретарь горкома КПСС Анатолий Иванович Андрианов медленно встал и медленно потянулся к газетному номеру с публикацией. В огромном кабинете с большим количеством солидных людей воцарилась тишина. Секретарь ГК, человек интеллигентнейший, вдруг стукнул по столу и в этой тишине буквально проорал: “При своем мнении она остается! Королева нашлась! И члены бюро горкома партии ей нипочем!.. Нет бы извиниться. Все!.. Все свободны”.
Так я стала ее величеством. Об этом рассказала в коллективе.
Однажды на меня поступила жалоба, что в самый пик долгого вечернего партийного собрания трудового коллектива ЖКХ, по­священного разбору моей публикации “Подсунули свинью свиньям” (руководитель жилищно-коммунальной службы высокопарно вещал тогда о жареных фактах, об их передергивании, клевете и даже политической авантюре, хотя речь в корреспонденции шла о раздельном сборе пищевых отходов), я демонстративно встала и ушла.
В редакции мне эту выходку простили. Сказали: ты же теперь королева, а королевам можно уходить когда угодно и откуда угодно.

Руководить отделом мог только коммунист
За 35 лет существования газеты редакцию возглавляли пять редакторов. И с каждым мне по­счастливилось поработать. Со­всем немного — с самым первым, Виталием Ивановичем Молодцевым.
Я тогда была студенткой третьего курса Казанского университета и в “Путь к коммунизму” пришла на летнюю практику. Спокойный, интеллигентный, скромный, добрый — таким мне запомнился Молодцев.
Газета тогда выходила тиражом 10 тыс. экземпляров, поговаривали — часть подписки оформлялась в нагрузку, как “Блокнот агитатора”, допустим, к той же “Литературной газете”. Новому изданию было всего два года, и горожане еще не привыкли сверять по нему свою жизнь.
Когда после окончания вуза и последипломной практики в Муроме вновь пришла в “Путь к коммунизму”, обнаружила, что здесь уже новый редактор и новый коллектив, за исключением ответ­ственного секретаря и замреда — супругов Коркиных.
Вакантных мест не оказалось, тем не менее меня взяли на должность заведующего специально созданным новым отделом — городской жизни. Руководить отделом в газете мог только коммунист, а я была беспартийной.
До сих пор гадаю, почему меня взяли тогда. Редактор видел меня первый раз, правда, познакомился с публикациями, которые предоставила из “Муромского рабочего” — одной из лучших газет во Владимирской области, где я тоже была не на последнем счету.
К сожалению, в лихие 90-е “Муромский рабочий” перестал суще­ствовать. Кстати, точно такая же угроза в самом конце XX века нависла и над “Гранями”.
Город, руководил которым Николай Иванович Иванов, решил исключить редакционный коллектив из состава учредителей и полностью прибрать к рукам печатный орган. Помню планерку, на которой он присутствовал и угрожал арестовать счет газеты, ото­брать здание, если журналисты откажутся дудеть в одну с горадминистрацией дуду. Но каким-то образом в отличие от муром­ской газеты нам этой участи удалось избежать.
Но вернусь в восьмидесятые, точнее в 1986-й. Я сотрудник “Пути к коммунизму”, эта газета стала моей судьбой, как оказалось, на целых 27 лет.

Тема “Гвоздя” держалась в строжайшей тайне
Руководил изданием Николай Александрович Галкин, после Молодцева он занимал эту должность пять лет, до 1988 года.
Считаю этот период работы одним из самых интересных. В газете работали Людмила Смагина, Олег Ерусланов, Александр Усов, Владимир Зырянов, Валентина и Юрий Коркины, Тамара Александрова, Геннадий Михайлов. Молодой редактор, молодой коллектив вдохновенно, с задором, идя на риск, брались за самые злободневные темы: перестройка, борьба с пьянством, война в Афганистане…

Тогда у журналистов не было персональных тематических страниц. В планах-графиках, вывешенных в коридоре секционки на первом этаже по ул. Коммунистической, 8, значилось просто “Гвоздь”. В какой-то номер его должна была найти, написать и предоставить во всем своем остром величии Смагина, в какой-то Усов и так далее.
Иногда тема держалась в секрете, о ней знали только журналист и руководство газеты, чтобы информация не просочилась за пределы редакции и не поступило указание (догадайтесь, откуда) спустить все на тормозах. Ведь мы уже жили при развитом социализме, еще шаг — и вот он, коммунизм, где не может быть и речи о недостатках, во всем должна сквозить уверенность в завтрашнем дне.
За соблюдением этого строго следила еще одна организация — обллит. Это была самая настоящая цензура. В чебоксарской типографии в небольшой комнатке сидел человек возле большого сундука, он читал все газеты, выходящие здесь, периодически открывал этот сундук, доставал какую-нибудь инструкцию и сверял, соответствует ли идущее в печать нормам советской морали.
Дежурили мы тоже в Чебоксарах. И во время одного из моих дежурств цензор вызвала меня к себе и потребовала заменить заголовок в статье об Афганистане. Иначе грозилась снять весь материал. Ей показалось, что название не содержало оптимизма, уверенности в успехе боевых действий нашей армии. Заголовок поменяли.
Вообще, журналистам приходилось работать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Чтобы и читатель был доволен, и вышестоящее начальство не сердилось, и цензура не возмущалась, и объект критики не слишком злобствовал.
От последних особенно доставалось Смагиной с ее острыми, хлесткими статьями. Ей постоянно угрожали, как-то перерезали провода, идущие из подъезда в квартиру. В итоге отключился свет, телефон. Она закрылась на все замки, боясь выйти даже к соседям. Лишь после ночи ужаса смогла обратиться за помощью в милицию.

Редактора выбрал сам коллектив
Это были смутные времена. Но наступили другие. В газете появился новый редактор. Галкина в конце 80‑х, якобы повысив, перевели инструктором в горком партии, а на его место был назначен Владимир Иванович Зырянов. К тому времени редакция переехала в новое здание по ул. Советской, а сама газета сменила название.
Зырянов, наверное, самый тактичный из всех руководителей “Граней”. Добросовестный, интеллигентный, стремящийся помочь всем и каждому, мягкий, отзывчивый. А события в стране требовали жесткости, напора, умения переступать через людей в угоду общему делу. Этого Владимир Иванович делать не умел, потому добровольно сложил шапку Мономаха.
Тогда и произошло самое невероятное, что могло случиться за все годы существования советской журналистики. Нового редактора в “Грани” не назначили сверху, не прислали со стороны, его выбрал редакционный коллектив из своих же членов. На собрании в 1991 году большинством голосов им был избран Александр Борисович Усов. Я помню, как метил в это кресло заурядный корреспондент Геннадий Шабалин, но не судьба…
Усов много сделал для “Граней”, и в том, что представляет издательский дом сейчас, его заслуга. Но главное, при нем газета могла похвастаться грамотностью, энциклопедической достоверностью. Конечно, каждый редактор привносил в газету что-то свое, что-то отменял. При Алексее Георгиевиче Белове, например, издание стало красочнее, информативнее. Но вот уже в течение почти 35 лет не меняется одно — по четвергам выходит страница “Встреча для вас”.

  • Отмечаем день рождения Риммы Васильевны Арсентьевой (третья справа), секретаря главного редактора. 1997 год.
  • Светлана Смирнова в сценке на праздновании 25-летия “Граней”. 2004 год.
  • 2006 год в Чувашии был объявлен Годом духовного просвещения. 3 июня мы ездили в Алатырь в гости к коллегам. Были экскурсии по монастырям. На фото в церкви Иверской иконы Божией Матери, которую восстанавливал французский священник Василий Паскье (в центре)

Комментарии

Изображение пользователя Горожанка горожанка.

 Спасибо! Помню эту историю  про ковер, Светлана рассказывала. Мы смеялись. Мы вообще всегда веселись, когда встречались

Изображение пользователя Marietta.

Прочитала статью с интересом.Фотографии прошлых лет тронули душу.Что - то повеяло грустью.

Изображение пользователя Горожанка горожанка.

Помню, сколько ее дергали по поводу моих статей. Иногда она брала у меня материал со словами " на телефон сама сядешь?", " по судам сама будешь ходить?"

Изображение пользователя Горожанка горожанка.

Когда дочка у Светланы была грудная, мы вместе гуляли с колясками. Ясно помню подробности из младенческой жизни малышки  и какой хорошей мамой была Света. В теплое время я таскала с собой вязание. Света стала брать с собой шитье. Мы сидели где-нибудь в скверике,неспешно беседуя, дети посапывали в колясках, я вязала,  Света шила что-нибудь вручную

Изображение пользователя Горожанка горожанка.

Одна написала заметку о рынке. Светлана Николаевна звонит ей под Новый год и говорит : " Тут на вас в суд подают. С наступающим!" Та чуть не свалилась. Больше ни разу ничего на "Окно потребителя" не написала

Изображение пользователя Солнышко.

Очень полезно было почитать, столько нового узнала.

Ну, а первое фото рассматривала с особым интересом. Некоторые сотрудники газеты почти не изменились за эти годы))))

   

Изображение пользователя matveevartur.

Эх ... раньше все так романтично было ... Сейчас наверное не так ...

Изображение пользователя Солнышко.

Так, так.... Это же от самих людей зависит, Артур!