От театрального гримера до косплей-визажиста

1. Галина Арталионова гримировала Станислава Садальского, который буквально целовал ей руки, и многих других звезд. А на фестивале “Золотой Чапай” довелось поработать с Яном Арлазоровым.

2. “Я счастлива! У меня необычная и редкая профессия, где рядом любимые артисты”, — говорит Галина Васильевна, участвующая во всех проектах театра.

Фильм “Михаил Сеспель — я мечтатель, идеалист, растяпа...” снимали в этнокомплексе “Ясна”, сцену допроса — ночью на ликеро-водочном заводе, где есть кирпичная стена той эпохи.

Опера “Главный вопрос”, номинированная на “Золотую маску” и ставшая для москвичей настоящим открытием майских выходных, сложна не только в музыкальном плане, но и с точки зрения визуального решения. Впрочем, начальнику гримерного цеха Чувашского театра оперы и балета “Волга Опера” Галине АРТАЛИОНОВОЙ и ее слаженной команде профессионалов подвластны любые техники и направления, даже если для этого придется “переквалифицироваться” в настоящих косплей-визажистов.
В отличие от классических постановок, где грим чаще всего натуралистичен и направлен на то, чтобы максимально правдиво и выпукло передать характерные черты лица героя (достаточно вспомнить нос-клюв Ротбарта в балете “Лебединое озеро” или темную кожу Отелло в опере “Отелло”), в современных спектаклях он более условен и аллегоричен.
Взять, например, одну из героинь оперы “Главный вопрос” горничную-андроида Кибер-Акиту-Неко, чей образ выдержан в эстетике аниме и манги с их символико-графическим стилем рисовки изображений. Лунно-голубые волосы и стразы на веках, схематичные линии на щеках и точки на лбу, блестящие пятна на скулах и прочие отметины, встречающиеся в портретах персонажей японских комиксов, заставляют по-новому взглянуть на искусство сценического макияжа и ломают представление о его многовековых традициях.

Макияж, подчеркивающий характер
Наблюдая за тем, как динамично “перестраивается” лицо исполнителя в зависимости от предлагаемых обстоятельств, начиная с движения бровей и заканчивая партитурой взгляда, мы даже не задумываемся о том, что львиная доля успеха в такой виртуозной работе с мимикой зависит от гримера. И дело тут отнюдь не в его умении грамотно наложить тон или подвести губы, а в способности при помощи средств выразительности раскрыть характер героя, его внутренний мир, богатую психологическую природу.
Если Граф Сен-Жермен в балете “Пиковая дама” — это мертвенно-выбеленное лицо и натянутая, жуткая улыбка, нарочито грубо прорисованная до самых ушей и напоминающая звериный оскал, что вкупе создает ощущение рокового демонического начала, то русский танец “Трепак” из балета “Щелкунчик” — это круглые алые “яблочки” на щеках. Казалось бы, всего лишь штрих, деталь, мелочь, но уже абсолютно другой оттенок, интонация, настроение, которое мгновенно считывает зритель, заряжаясь озорством и разудалостью. Так и хочется пуститься в пляс вслед за балериной и прокричать на весь зал: “Веселись, честной народ!”

Прикосновение к тайнам закулисья
Кстати, именно этот шедевр Петра Чайковского навсегда влюбил Галину в театр, куда она пришла в 1974 году, сразу после школы, забрав документы из института и будучи согласной на любую должность. Поначалу нашлось место только в костюмерном цехе. И хотя девочка до десятого класса играла в драмкружке, а родители водили ее на каждую премьеру, душа рвалась не на подмостки, а за кулисы, ведь именно там, вдали от зрительских глаз происходит таинство рождения спектакля.
Уже позднее была стажировка в Московском музыкальном театре имени К. Станиславского и В. Немировича-Данченко и сотрудничество с труппой Санкт-Петербургского театра балета Бориса Эйфмана, преподавание грима в Чувашском институте культуры и искусств и съемки рекламных роликов и фильмов, куда Галину Арталионову часто приглашали в качестве гримера-визажиста.

Лучшие учителя
А на первых порах приходилось учиться прямо на театральной “кухне”, по крупицам перенимая навыки у старших коллег. Среди них Герц Поплавский и народный артист Чувашии Петр Иванов, который до поступления в ГИТИС окончил кинотехникум как художник-гример, его супруга Мария Емельяновна, заведовавшая гримерно-постижерным цехом Чувашского драмтеатра, и многие другие. Все они буквально взяли шефство над молодой мастерицей, щедро делясь с ней опытом и секретами ремесла.
С особой теплотой Галина Васильевна вспоминает знакомство с начальником гримерного цеха Пермского театра оперы и балета Сергеем Мухиным, одним из самых авторитетных гримеров страны, лауреатом премии имени Анатолия Луначарского в номинации “Лучший работник театра”, мастером с большой буквы, который никогда не скупился на профессиональные советы.
Посчастливилось поработать и в Русском драматическом театре, где за шесть лет кропотливого труда Галина Арталионова объездила всю республику и Россию, от Великого Новгорода до Калининграда. “Жизнь была ужасно интересная, — рассказывает Галина Васильевна. — Но в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне не хватает звуков. Поэтому когда в 1986 году заведующий постановочной частью музыкального театра Рашид Рахимзянов предложил мне вернуться, то я даже не раздумывала”.

Волосок к волоску
Галину Васильевну, которая не раз выезжала с артистами в Германию и Австрию, Испанию и другие страны, можно назвать подлинной кудесницей и хранительницей театральных образов, вот уже свыше полувека оживающих в ее умелых руках, пропахших антистатиком и нафталином, а гримерный цех “Волга Оперы” — настоящей кладовой волшебства.
Чего здесь только нет! Парики, шиньоны и локоны, пряди и косы всех цветов радуги. Если же говорить о накладных усах и бородах, бакенбардах и родинках, то они держатся на коже благодаря специальному клею, изготовленному из сандарака (смолы, которую добывают из коры североафриканского хвойного дерева). И хотя на профессиональном языке эти изделия называются “постижи”, что в переводе означает “неестественные волосы”, материалы нередко используются природные, причем необязательно человеческие. В оборот идут пакля и лен, конский хвост и шерсть животных, кукуруза и даже водоросли. Узнать об этом можно на экскурсии “Призрак оперы”, где зрителей знакомят с миром закулисья.

Искусство превращения
Также нельзя забывать о том, что артисты и публика находятся на довольно внушительном расстоянии друг от друга, а потому грим в разы ярче, жирнее и “рельефнее”, нежели обычный макияж, дабы эмоции героя “укрупнились” и были видны даже с последнего ряда. Кроме стандартных румян и пудры, которые найдутся в любой женской косметичке, на помощь приходят узкоспециализированные инструменты, и каждый из них словно заветный ключ к перевоплощению перед выходом на сцену. Среди них краски на водной, жировой и масляной основе, вата, силикон и латекс, применяемые для создания искусственных ран, шрамов и прочих внешних эффектов, протезный желатин, из которого отливают накладки для пластического грима, воск и гуммоз (мастика), посредством чего можно нарастить щеки или вылепить другой по форме подбородок.
Накладная лысина у Дона Базилио в опере “Севильский цирюльник” и рыжие веснушки на физиономии Чиполлино в одноименном детском балете, страусиные перья, украшающие прическу Ганны Главари в оперетте “Веселая вдова”, и седые, будто подернутые инеем ресницы у Деда Мороза в музыкальной сказке “Морозко” — чудеса, да и только!

На фото:

1. Галина Арталионова гримировала Станислава Садальского, который буквально целовал ей руки, и многих других звезд. А на фестивале “Золотой Чапай” довелось поработать с Яном Арлазоровым. “Клей, куда хочешь”, — небрежно бросил юморист. “Хорошо”, — ответила она и приклеила усы на лоб.

2. “Я счастлива! У меня необычная и редкая профессия, где рядом любимые артисты”, — говорит Галина Васильевна, участвующая во всех проектах театра. Это и гастроли по стране, от Перми и Новоуральска до Архангельска и Челябинска, и общественная работа.

3. Фильм “Михаил Сеспель — я мечтатель, идеалист, растяпа...” снимали в этнокомплексе “Ясна”, сцену допроса — ночью на ликеро-водочном заводе, где есть кирпичная стена той эпохи. Особенно нелегко дались грим и парик для исполнителя роли Сеспеля (у него были выбриты виски).
Фото из личного архива Г. Арталионовой