Как я стал горожанином

Дом Сергеевых в Тарханах, родители стоят на крыльце.

Восьмилетний Виталий с отцом. Фото из архива В. Сергеева

Вид на г. Цивильск. Сороковые годы XX века. Фото sobory.ru

Чебоксары в начале 1950-х стали большой стройкой. Фото sovch.chuvachia.com

Мир огромен. Но по-настоящему это понимаешь, когда происходит расширение твоего представления об окружающем и ты впервые попадаешь в большой город. Мы попросили рассказать эту личную историю ветерана Великой Отечественной войны Виталия СЕРГЕЕВА. Как всегда, он подошел к делу с большой тщательностью.

Почти как у братьев Люмьер
Год 1938-й. Мне восемь лет. Тарханы — моя родина, и лучше этого села нет ничего в мире, уверен я. Однако хочется увидеть мир за его пределами, и однажды моя мечта исполняется. Родители решили проведать брата матери, живущего с семьей в лесопункте рядом с Ибресями. Взяли и меня. Однажды летним днем мы сели в тарантас, запряженный лошадью. Путь предстоял в 35 километров. Пересекли улицы Ибресь. Всё для меня необычно и чудесно.
За железнодорожным переездом отец остановил лошадь и сказал: “Сейчас будет поезд. Вон он шумит”. Я с тарантаса прыг и бегом к рельсам. Шум между тем приближается, становится настоящим грохотом, и вот он — огромный паровоз, за ним вагоны. Вдруг паровоз дал гудок. Я в страхе бегу назад, к родителям. Они успокаивают меня: “Не бойся, это всего лишь поезд”. Сердце замирает, но я уже знаю, о чем расскажу потом своим друзьям.

Мой первый город
Год 1946-й. Мне 16 лет. После окончания восьмого класса нас, подростков, собрали в райвоенкомате для прохождения месячных военных сборов в Цивильске. Группа из 20 человек, из них четверо учились со мной в Тарханской средней школе. С нами два офицера, фактически немногим старше нас, но прошедших войну, а потому воспринимавшихся как представители старшего поколения.
После ночевки на дощатом полу райвоенкомата пешком отправились на разъезд Буинск, где останавливался пригородный поезд. В Буинске оказалось, что мест и билетов нет, и нас посадили на крыши вагонов. У каждого, включая меня, небольшая котомка, деревянный макет винтовки. У одного из ребят винтовка настоящая. Правда, без патронов.
Едем, держась за вентиляционные трубы, недолго. На станции Канаш слезли с крыш. Офицеры ушли решать вопрос нашего дальнейшего пути. Посадили нас под деревьями, так как в здании деревянного тогда вокзала места не было, везде уйма народу. Дали строгий наказ: “Ни шагу в сторону, здесь много шпаны”.
Станция запомнилась как место очень беспокойное. Паровозы свистят, гудят, везде пар. Меня же поразил простой указатель с щитом, на котором было написано: “Москва, 666 км”.
Уже под утро нас посадили в настоящие вагоны пригородного поезда, и мы доехали до станции Цивильск. А до города еще восемь километров, и никакого транспорта не предполагается. Снова идем пешком. Офицеры идут с нами, и в их присутствии жаловаться как-то стыдно.
И вот город. Ощущения я испытал двойственные. С одной стороны, здесь действительно много домов. Есть двухэтажные, есть кирпичные. И всё кучно, впритык друг к другу. Много магазинов. С другой же стороны, город, как оказалось, не сильно и отличается от села. Большая часть домов — деревянные избы, прямо как в деревне. Городские дороги грунтовые, пыльные по летнему времени. Машин совсем немного, но по дороге мы увидели несколько. И даже легковые изредка встречаются.
Нам не дали отдыха в городе. Прошагали через весь город и вышли в поле на северной оконечности Цивильска. Вдали увидели большие сараи. До них нам и предстояло дойти, здесь мы прожили месяц на военных сборах.
Внутри сарая длинный проход, по бокам сплошные нары. Постельных принадлежностей не полагалось. По берегам Цивиля надрали молодую поросль — лозу, вот тебе и вся постель.

Сборы
Город остался позади, и мы ни разу за весь месяц больше не бывали в Цивильске. В лагере же всё было устроено по военному образцу: строевая подготовка, полевые учения. Кормили скудно. 1946-й выдался неурожайным, большую часть посевов сгубила засуха. Поэтому похлебка была почти без картошки.

Путь домой
Еще труднее оказался путь домой. Сначала от лагеря и до железнодорожной станции пешком, с проходом через весь город. Потом на пригородном поезде до Канаша. Офицеры Аверкий Осипов и Михаил Трошкин с нами, ищут способы помочь нам добраться до дома. 60 километров пешком — столько мы не осилим. Решили ехать до станции Ибреси. Сопровождавшие нас договорились с железнодорожниками, и мы сели в товарный вагон, в котором до того перевозили каменный уголь.
В Ибресях вылезли черные, как черти, начали отряхиваться. Куда дальше? Известно куда, домой. До райцентра 35 километров. Дорога грунтовая, в лесной полосе — песок. Здесь все скинули обувь и отправились дальше босиком. У кого были запасные лапти, надели их, а старые изношенные выкинули.
Сухари, что нам дали в дорогу в лагере, уже съедены. Идти тяжело, сил нет. И все же как-то до райцентра добрели. Тут основная часть ребят осталась, а мы впятером дальше, в родные Тарханы. Это еще восемь километров. Помню, еле дошагал до дома.
Жизнь после войны стала налаживаться постепенно. Следующий год, 1947-й, выдался уже урожайным. Страна тоже восстанавливалась после войны.

Настоящая встреча
В 1948 году я поступил в учительский институт в Чебоксарах. Это событие стало очередной страницей моей жизни. Чебоксары — это не Цивильск. Здесь много кирпичных домов высотой даже в три-четыре этажа. Есть правительственные здания, учебные корпуса, возможность получить высшее образование. И фраза “Я — горожанин” звучит для меня как настоящее чудо.
Кажется странным, что только в 18-летнем возрасте я узнал, что такое город. Но это время такое выпало, война. Нужно было трудиться и верить, что придут и другие времена. И вот они наступили.
Я живу в самом прекрасном городе на Земле. Считаю Новочебоксарск родным. Здесь я уже 61 год, здесь родились и выросли мои дети. Здесь я по-настоящему счастлив.
Виталий СЕРГЕЕВ, 96 лет, ветеран Великой Отечественной войны