Правительство РФ повысило минимальный размер пособия по безработице

Собирали чувашские костюмы по всей России

Собирали чувашские костюмы по всей России национальный костюм

Заведующий отделом Чувашского государственного художественного музея, лауреат Государственной премии Чувашской Республики Геннадий Иванов-Орков


8

До определенного времени имя исследователя чувашского народного костюма, заведующего отделом Чувашского государственного художественного музея  Геннадия Николаевича Иванова-Оркова было известно преимущественно в научных и культурных кругах. Ситуация изменилась в 2002 году, когда в свет вышла книга “Чувашский костюм: от древности до современности”, получившая широкий общественный резонанс и очень тепло принятая читателями. К ее изданию более чем причастен Геннадий Николаевич: он один из авторов. А потом к известности добавилось еще звание лауреата Государственной премии ЧР в области литературы  и искусства за 2005 год.
— Выпускник худо­жест­венно-графического факультета Чувашского педагогического института, не испытываете сожаления, что не состоялись как художник?
— Нет, ведь из нас готовили не только художников. Считаю, что худграф — это только начальная стадия развития, ощущения себя в мире искусства, культуры. В 70-е годы прошлого столетия на факультете царил культ искусства, большой, настоящей, реалистической живописи, и все мечтали стать последователями как минимум Репина.
Как все, я отдал дань живописи, большому искусству. Часто посещал музеи в Москве, Ленинграде. Но главным цент­ром искусств для нас стала Чувашская государственная галерея, где периодически собирались художники. Мы, молодые, слушали, кто и что говорит об искусстве, картинах, друг о друге. Это была хорошая школа.
Кроме того, галерея мне запомнилась несколькими яркими выставками, среди них в 1972 году — посмертная Анатолия Ивановича Миттова. Мы были потрясены его живописью, графикой — яркой, не­обычной, с трудом  поддающейся пониманию, расшифровке. Но как притягателен в работах художника чувашский мир! (Тогда на худграфе уделялось мало времени чувашской культуре, мы были с ней слабо знакомы.) Чувствовалось, что художник, искусство, язык, чувашский мир настоящие.
— Появление музея в вашей жизни —  случайность или судьба?
— В наше время судьба человека была во многом предопределена. Мы оканчивали школу, поступали в институты, а потом — распределение. К тому времени женился, и нам было интересно с молодой женой окунуться в другую реальность.
Мы с удовольствием поехали по распределению в старинное русское село Можарки Янтиковского района. Провели там три счастливых и трудных года. Потом еще два — в школе деревни Карачуры Чебоксарского района.
Во время одной из экскурсий, которые я регулярно проводил со школьниками, меня пригласили работать в музей как знатока чувашской культуры. Ведь институтская дипломная работа была по чувашской культуре: проект музея под открытым небом, архитектурно-этнографический комплекс. Мы его задумали еще в 1974 году.
—  До сих пор не реализованный...
— Сейчас он вряд ли будет воплощен в той мере, в какой нужно. Мы тогда ориентировались на классические образцы подобных музеев в Швеции, Финляндии, посетили Саранск, Нижний Новгород.
В 90-е годы ХХ века эту идею заново выдвинули наши этнографы и патриоты. Не сложилось. Еще одна попытка реанимации состоялась года три назад, когда продвигали проект стилизованной этнотуристической деревни. Мне эта идея не очень нравится, ведь в любом случае нужно опираться на научную основу.
Сейчас я сосредоточен на народном искусстве, которым начал заниматься 30 лет назад буквально с первых дней работы в Художественной галерее. Там тогда было несколько чувашских экспонатов: ярких, интересных вещей с орнаментом. Мне предложили заняться ими, разобраться.
— Без специальной подготовки?
— Теоретическое изучение по книжкам мне мало что дало. И когда в июне 1980 года мы ездили с передвижными выставками по домам культуры Ядринского района, для знакомства с “вещами” я просто пошел по домам. И такой принцип работы — непосредственное общение с людьми, получение шедевров народного искусства, что называется из рук в руки, — сохраняется  до сих пор.
Восьмидесятые годы были для меня счастливыми. Это время первых экспедиций, первых роскошных по впечатлениям и результатам поездок, первых коллекций для музея. Досадую, что мало записывал, мало фиксировал людей, так как не имел фотоаппарата, видеокамеры, диктофона. Это сейчас в экспедицию можно взять даже сканер и ноутбук, как это было в последней поездке с эстонскими студентками. С одной стороны, теперь у нас появляются технические средства исследования и сохранения, а с другой, вещи теряются. Если сейчас не успеем их описать или приобрести для музея, пропадут, как исчезнут и явления, обычаи, обряды, уйдут люди.
— На вашем счету более сорока экспедиций...
— Прежде всего нас интересовали старинные платья, украшения, вышивки. В конце 80-х я стал углубленно изучать самое яркое явление в народном искусстве — народный костюм, в каждом районе свой, отличный от других.
Девяностые годы — время дальних экспедиций. Начали ездить в Самарскую область, Татарстан и Башкортостан. Это были легендарные, мифологические места древней Волжской Булгарии — огромные селения и небольшие деревеньки некрещеных чувашей, намогильные памятники. Впечатление от знакомства с этим миром было одним из самых сильных за все музейные годы.
— Насколько доступны людям, обществу результаты поездок?
— Мы стараемся, пусть и не ежегодно, делать выставку новых поступлений. А потом наступает время осмысления, анализа, публикаций. К этому методу я пришел только в 90-е годы, когда стал трудиться в нынешнем Институте гуманитарных наук, куда меня пригласили как специалиста по народным костюмам.
В конце 1990 года получил там предложение написать план будущей книги-монографии о чувашском народном костюме. Хотелось не только описать, но и раскрыть его визуальное богатство, используя архивы, а также свои навыки фотографа и художника. Вначале это вызвало некоторое  непонимание со стороны ученых. Но я осознавал, что нужно не только соблюсти этнографическую точность, но и представить художественно привлекательный образ кос­тюма. Знаменитую ныне книгу “Чувашский костюм: от древности до современности” мы построили в соответствии с этими задумками.
Счастлив, что удалось реализовать часть своих мечтаний. То был большой успех нашей творческой группы из трех человек: идейного организатора, выдающегося чуваша, патриота своего народа генерального директора “Оренбурггазпрома” Василия Васильевича Николаева, ведущего научного сотрудника Гуманитарного института, авторитетного этнографа Виталия Пет­ровича Иванова и меня. 
— Успех, подтвержденный Государственной премией ЧР в области литературы и искусства.
— Дело даже не в этом. У нас были предшественники, которые мечтали о подобных изданиях. Чувашские костюм, одежда, искусство изучались этнографом из Ленинграда Ниной Ивановной Гаген-Торн, легендарной для меня личностью. Человек драматической судьбы, она дважды сидела в лагерях, так же, как и мой дед Орков. Участвовала еще в 20-х годах в экспедициях по Чувашской Респуб­лике. В 1960 году в Чебоксарах удалось выпустить ее книгу “Женская одежда народов Поволжья”.
Такой книги, как “Чувашский костюм”, больше не будет. У других народов Поволжья я не вижу ничего подобного. Мы собирали чувашские костюмы по всей России, даже виртуально перебрались за океан: две вещи напечатали из американского музея.
Книга стала событием, она уникальна. В ней изложено многое, что мы знали на то время о чувашском костюме.
— Этим изданием ваш писательский опыт не ограничился?
— Несколько лет я был занят проектом “Из опыта народных мастеров”. В серию, которую предложил начать, а затем редактировал и рецензировал, вошли книги “Чувашская вышивка” Е.Н.Жачевой, “Чувашское узорное ткачество” В.А.Минеевой, “Чувашские народные музыкальные инструменты” В.С.Чернова, “Чувашская резьба по дереву”, написанная мной в соавторстве с П.Я.Мазуркиным, и моя — “Чувашский мир Терентия Дверенина”.
Три книги из серии выдвинуты на соискание Государственной премии Чувашской Респуб­лики в области литературы и искусства за 2009 год. К сожалению, в их число не вошла “Чувашская резьба по дереву” о творчестве Петра Мазуркина. Мне-то можно объяснить, почему так произошло, но талантливому народному мастеру, десятилетия занимающемуся любимым делом, — сложно.
— Имя Геннадия Иванова в 80-х годах непременно упоминалось в связи с фотографией, с деятельностью известнейшего и популярнейшего чебоксарского фотоклуба “Ракурс”. Увлечение осталось?
— Да, тогда я снимал, но не перешел в “цифровую эпоху”, хотя налаживаю связи с нынешним поколением фотографов. Оно самостоятельное, обес­печено технически, у него другой язык. Фотография стала нормальной частью современной культуры, а раньше нам приходилось это доказывать. Прошедшая недавно фотовыставка “Плацдарм” очень легко соединила искусство и фотографию.
Но современным фотографам сложнее, чем нам, ориентироваться в искусстве. Они живут в мире, наполненном пестрыми визуальными образами, а мы пребывали в мире текстов. Это разные культурные среды. Нас с детства воспитывали природа, люди и книги, гораздо в меньшей степени — кино, музыка и театр. Я рос на серьезной литературе — так получилось благодаря родителям-педагогам. Сначала Майн Рид, Жюль Верн, потом Иван Бунин, Антон Чехов, Владимир Набоков, Андрей Битов, писатели-“деревенщики” и, конечно, Геннадий Айги.
— Были близко знакомы с ним?
— Я не могу сказать, что он был моим, а я его другом. Мы люди разного уровня, я лишь один из его соратников, союзников в какой-то степени. Как говорил Борис Чиндыков: “Каждый из нас таскал за ним его портфель”.
Сначала Геннадий Николаевич по­явился как человек, деятель культуры, а потом как поэт. Нас познакомил Атнер Петрович Хузангай, с которым мы плотно сотрудничали, готовя молодежную выставку 1988 года. Художественный музей стал одной из первых площадок, где Айги мог свободно, открыто говорить с людьми. В музее состоялся его поэтический вечер, потом несколько встреч. Он не раз сидел в моем кабинете, работал и много курил.
Это были замечательные годы. Айги понимал людей и искусство, как никто из нашего окружения. Он обладал природным вкусом, чутьем, имел и навыки художника, ведь много общался с московскими живописцами. Проявлял себя и как музейщик, великолепный организатор выставок. От личных отношений у меня остались прекрасные воспоминания.
— Какое место в вашей жизни занимает работа?
— Могу сказать точно, что я не трудоголик, но и не сибарит. Получаю удовольствие от работы с людьми, от жизни. Без труда было бы не интересно, он — естественная часть бытия.

Комментарии

Изображение пользователя Вячеслав Платонов.

Я рад, что Геннадию Николаевичу Иванову-Оркову удалось, и надеюсь, еще удастся сделать так много для сохранения культуры чувашского народа. От всей души желаю удачи и дальнейших творческих успехов и удивительных открытий. Вячеслав П.
Изображение пользователя matveevartur.

А есть сайт, посвященный культуре, искусству Чувашии?
Изображение пользователя .

Есть. Зайдите в "Культурный провайдер Чувашии" www.culture21.ru