Дедушка, вернись! Не так давно мы чуть не потеряли Новый год со всеми его атрибутами

Дореволюционная новогодняя открытка.Дедушка, вернись! Не так давно мы чуть не потеряли Новый год со всеми его атрибутами Новый год-2019

Дореволюционная новогодняя открытка.

Фотография с обложки журнала “Огонек” (1936 год).Дедушка, вернись! Не так давно мы чуть не потеряли Новый год со всеми его атрибутами Новый год-2019

Фотография с обложки журнала “Огонек” (1936 год).

Первая советская новогодняя открытка (1941 год).Дедушка, вернись! Не так давно мы чуть не потеряли Новый год со всеми его атрибутами Новый год-2019

Первая советская новогодняя открытка (1941 год).

Открытка 1953 года.Дедушка, вернись! Не так давно мы чуть не потеряли Новый год со всеми его атрибутами Новый год-2019

Открытка 1953 года.


0

Как отмечали Новый год 30-40 лет назад? Примерно так же, как и сейчас. Но есть период в истории нашей страны, когда праздника с елкой, Дедом Морозом и Снегурочкой как бы не существовало.

На западный манер
Из школьной программы мы знаем, что Петр I, идя в ногу с Западом, специальным указом перенес Новый год с 1 сентября на 1 января.
В ночь на 1 января 1700 года был шумно отпразднован первый зимний Новый год, с парадом и фейерверками на Красной площади в Москве. С 1704-го празднования перенесли в Петербург. Устраивали массовые гулянья и маскарады, которые проходили на площади возле Петропавловской крепости с участием самого Петра. Новогоднее застолье продолжалось в течение трех дней.
При Екатерине II появилась традиция готовить для новогоднего стола необычные блюда, дарить на Новый год подарки.
Первая в Петербурге публичная новогодняя елка по­явилась при Николае I. Если до этого дом украшали, как правило, ветками, не только хвойными, но и березовыми и вишневыми, то в середине XIX века появилась традиция наряжать елки.
В это же время в праздничном меню лидировали семга, икра и сыры. При Александре III и Николае II на новогоднем столе с поросенком и уткой с яблоками соперничали индейки и рябчики.

Отменили, но опомнились
А вот о чем мало вспоминают на уроках истории, так это о том, как Нового года в стране не стало.
С первых лет советской власти и елка, и сам новогодний праздник не особенно поощрялись руководством страны. В 1919 году большевики фактически отменили и Рождество, и Новый год — это были рабочие дни, а елка была объявлена “поповским обычаем”.
“После революции антирелигиозная пропаганда сделала рождественскую елку не то чтобы напрочь запрещенной, но признанной диким, постыдным предрассудком. Елка высмеивалась, много говорилось и писалось (это, кстати, не было лишено оснований) о вреде, который наносится природе вырубкой молодых елочек (“превращаем елки в палки”). Ни в школах, ни в детсадах, ни на улицах елки не ставились”, — пишет историк Юрий Поляков.
Шли годы, но память о Новом годе и елке оставалась не только в сердцах простых людей, но и высоких начальников. 28 декабря 1935 года знаменитый партиец, первый секретарь Киевского обкома ВКП(б) Павел Постышев выступил в “Правде” в защиту детских новогодних елок.
Все началось с того, что четверо высокопоставленных вождей во главе со Сталиным 27 декабря 1935 года ехали в машине по Москве, осматривая предновогоднюю столицу. Вот как об этом в своих мемуарах рассказывал будущий генсек ЦК КПСС Никита Хрущев: “Вышли мы, сели в машину Сталина. Поместились все в одной. Ехали и разговаривали. Постышев поднял тогда вопрос: “Товарищ Сталин, вот была бы хорошая традиция, и народу понравилась, а детям особенно принесла бы радость, — рождественская елка. Мы это сейчас осуждаем. А не вернуть ли детям елку?” Сталин поддержал его: “Возьмите на себя инициативу, выступите в печати с предложением вернуть детям елку, а мы поддержим”.

Елки, Дед Мороз, шампанское
Уже 28 декабря 1935 года в “Правде” вышла заметка Павла Постышева “Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!”. “Какие-то, не иначе как “левые”, загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею, — писал Постышев. — Следует этому неправильному осуждению елки положить конец. В школах, детских домах, во дворцах пионеров, в детских клубах, кино и театрах — везде должна быть елка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года елку для своих ребятишек”.
Тотчас после выхода в свет газеты “Правда” сотни тысяч елок по всей стране появились в открытой продаже, их, не таясь, несли домой, ставили на городских и сельских площадях, украшали. Времени с 28 по 31 декабря 1935 года было мало, и, конечно, подготовиться к празднику во всей необъятной стране успели немногие.
Что касается рождения советского Деда Мороза, то впервые официальный советский Дед Мороз появился на елке в Колонном зале Дома союзов в январе 1937 года. В его роли выступал известный конферансье Михаил Гаркави. На новогодней встрече Сталина и партийной верхушки со стахановцами в том же году он тоже присут­ствовал, наполнил бокалы шампанским. В то время шампан­ское только начали выпускать, в 1937 году разлили первые 300 тысяч бутылок.

Добрый волшебник против фашистов
Таким образом, отмечать Новый год начали с 1936 года. А вот открытки почему-то долго еще не печатались, хотя поздравления с Новым годом посылались к празднику в письмах.
Только в декабре 1941 года, после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, появились новогодние открытки — в Кремле было принято решение таким образом известить советский народ о победе Красной Армии.
В Москве вышло 16 различных новогодних карточек тиражом от 100 до 750 тысяч каждая. В блокадном Ленинграде тиражи были меньше, зато сюжеты разнообразнее. Ленинградские и московские открытки разошлись по всей стране.
Что это были за открытки? Они целиком соответствовали духу тяжелого военного времени. По сути, это были агитлистовки.
Полные фантазии, надежд, творчества и в то же время насквозь идеологизированные почтовые открытки годами служили мостиком между фронтом и тылом. И солдаты черпали в них силы во имя победы над немецко-фашистской чумой.

Новый год вернулся навсегда!
С окончанием войны новогодние открытки опять кому-то наверху чем-то не угодили. Очень редко встречаются открытки с праздничными сюжетами второй половины 1940-х годов. Они очень строгие и однообразные: чаще всего Кремль с горящей звездой на Спасской башне и надпись без всяких вольностей — “С Новым годом!”.
Отсутствие выбора, острый дефицит поздравительных открыток породили самиздат. Стали распространяться кустарные, не лучшего качества открытки. Что интересно, в их основе лежали сюжеты дореволюционных или трофейных открыток. Новогодние открытки переснимали, приписывали к надписи “С Новым годом!” дополнение — “С новым счастьем!” или “Лети с приветом, вернись с ответом!”. Раскрашивали анилиновыми красками. Таких открыток по всей стране гуляло великое множество. Они и сейчас есть у коллекционеров, но немногих.
Переломным стал 1953 год. Тогда, в период общего потепления после смерти Сталина, небывалым тиражом — 15 миллионов экземпляров — Министерство связи СССР выпустило рисованную цветную новогоднюю открытку художника Евгения Гундобина с детьми на санках и Дедом Морозом. С этой открытки и начался многочисленный парад Морозов, Снегурочек, украшенных гирляндами, шарами, зверюшками елок, хороводящих ребятишек. Словом, начался регулярный выпуск красивых открыток, возвещающих о добром и веселом празднике.

  • Дореволюционная новогодняя открытка.
  • Фотография с обложки журнала “Огонек” (1936 год).
  • Первая советская новогодняя открытка (1941 год).
  • Открытка 1953 года.