Забытый фронт: как предатель стал героем
Документы рассекречены УФСБ России по Чувашии.
Борис Киселев: боец Красной армии и узник Бухенвальда.
Борис Киселев: боец Красной армии и узник Бухенвальда.
Федор КОЗЛОВ, доцент кафедры отечественной и всеобщей истории ЧГПУ им. И.Я. Яковлева, кандидат исторических наук
Осень 1942 года. Война, перемалывающая судьбы миллионов, вдруг высветила историю одного человека, в которой переплелись предательство и подвиг. Его имя — Борис КИСЕЛЕВ, уроженец села Иваньково Алатырского района. Его история — это не просто эпизод из архивов НКВД, а свидетельство того, как человек, оказавшийся в безвыходной ситуации, находит в себе силы не только выжить, но и совершить то, что спасло сотни человеческих жизней.
Бухенвальд: между жизнью и смертью
В 1941 году Борис Киселев, как и миллионы граждан страны, был призван в Красную армию. В июле он попал в плен. Так он оказался в Бухенвальде, лагере, которое стало синонимом ужаса. Перед ним, как и перед другими военнопленными, стоял выбор: медленная смерть от истощения, быстрая гибель на колючей проволоке под высоким напряжением или служба рейху.
Немцы не скрывали, что вербуют пленных в шпионы и диверсанты для заброски в советский тыл. Борис решил сыграть в смертельно опасную игру: согласиться на службу, чтобы при первой же возможности вернуться к своим. В июне 1942 года он вступил в “Боевой союз русских националистов”, откуда его направили в разведшколу.
Школа “Яблонь”, или Курсант по кличке “Гончаров”
С июля по сентябрь 1942-го Киселев обучался в немецких разведшколах, сначала в Ораниенбауме, а затем в Яблони (Польша). Официально это заведение называлось “Гауптлагерь Яблонь” или “Особая часть СС”, и в нем одновременно проходили учебу до 200 курсантов. Здесь будущих агентов учили ведению разведки в советском тылу, подрывному и радиоделу, владению специальным оружием.
Киселев получил оперативный псевдоним Гончаров. Он был назначен старшим в группе, в которую входил и радист Хабри Закиров по кличке Ягудин. Успехи Киселева не остались незамеченными. Он был примерным курсантом, и это было не просто усердие. Ему приходилось запоминать, запоминать и запоминать: поименно весь личный состав, командиров, преподавателей с полным набором примет. Он копил информацию, которая в будущем станет оружием.
Немцы прекрасно понимали, что некоторые агенты могут попытаться их обмануть. Поэтому курсантам доходчиво объясняли: назад дороги нет, если вздумаете сдаваться, в НКВД сначала допросят с пристрастием, а если что — пуля в лоб. Киселев не сомневался, что это не домыслы. Но он решил рискнуть, при этом обладать страховкой: вернуться не с пустыми руками, а с ценным багажом сведений о подготовке шпионских и диверсионных операций в глубоком тылу.
Заброска
В ночь на 5 октября 1942 года с немецкого аэродрома в Смоленске поднялся самолет и взял курс на восток. По ходу движения с него сбрасывались группы парашютистов-диверсантов. Ждали своей очереди и “Ягудин” с “Гончаровым”.
Им выдали большую сумму советских денег, подробные карты местности, два пистолета, фальшивые документы, четыре гранаты, 50 патронов, рацию. “Гончарову” также выделили приспособление для размножения листовок и ящик взрывчатки. Перед ними была поставлена задача осесть в районе Казани: “Гончаров” должен был заниматься разведывательно-диверсионной деятельностью, а “Ягудину” предстояло передавать разведданные по рации.
Парашютисты приземлились в Ульяновской области, недалеко от станции Чуфарово, но в темноте не смогли найти друг друга. Возможно, Киселев и не горел желанием встретиться с напарником. В любом случае каждый пошел своим путем.
Явка с повинной
Переждав ночь, Киселев несколько дней двигался в направлении Алатыря, ночуя в стогах соломы, по пути зарыв часть денег. А 12 октября 1942 года он явился в Алатырское горотделение НКВД Чувашской АССР: “Киселев Борис Алексеевич, 1914 года рождения, уроженец села Иваньково Алатырского района, немецкий шпион и диверсант, оперативный псевдоним — Гончаров”.
Дежурный в первый момент подумал, что перед ним очередная жертва осеннего обострения. Но молодой человек, поймав недоверчивый взгляд, достал револьвер, патроны и кучу документов с чистыми бланками. “Явился с повинной, вот оружие и фальшивки, так сказать, приданое от абвера”, — сказал визитер.
Его немедленно поместили в камеру-одиночку, а потом начались многочасовые допросы.
Цена искупления
На допросах Киселев дал подробнейшую информацию. Его показания помогли задержать около 20 немецких диверсантов, с которыми он проходил обучение в разведшколе. Он дал и детальное описание самой школы, по которому была составлена схема этого “осиного гнезда”.
Особенно ценными были сведения о радисте “Ягудине”. Киселев подробно описал его, и в Казани радиста уже ждали. Закирова арестовали в день прибытия, 22 октября. Его поместили во внутреннюю тюрьму НКВД. Следствие велось корректно, и это подействовало на арестованного, ожидавшего жестокого обращения. Он чистосердечно всё рассказал.
Показания “Ягудина” в свою очередь были использованы при расследовании дел других задержанных диверсантов — выпускников разведшколы. Так информация, добытая Киселевым, запустила цепную реакцию разоблачений.
Всего в годы войны в результате оперативных мероприятий, проведенных органами госбезопасности, удалось вызвать на подставные адреса-ловушки и арестовать свыше 400 агентов немецкой разведки. Вклад Киселева в эту работу был неоценим.
Киселев вступил в националистическую боевую организацию не ради предательства. У него была одна цель — вернуться на Родину. Даже ценой временного позора, даже рискуя жизнью, он хотел бороться с фашистами. Его оружием стало знание врага.
Судьба “Гончарова”
Такого ценного информатора, как Киселев, долго держать в Алатыре не могли. Вскоре его этапировали в Москву и поместили в Бутырскую тюрьму, где интенсивные допросы продолжились. В официальных донесениях его начали именовать не вражеским агентом, а патриотом.
Особое совещание при НКВД учло все заслуги Киселева и 19 января 1944 года приговорило его к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовом лагере. Предварительное заключение ему засчитывалось, так что с учетом того сурового времени и статьи “Измена Родине” срок выглядел комично.
Он вскоре вернулся в родные края, многие годы проработал в Алтышевском леспромхозе, где был на очень хорошем счету. А в 1966 году его вчистую реабилитировали, приговор отменили за отсутствием состава преступления.
Герой или предатель?
История Бориса Киселева — это не просто рассказ о человеке, который “исправился”. Это история о том, как в самых жестоких условиях человек сохраняет способность выбирать. Он был военнопленным, который оказался перед выбором между смертью и сделкой с врагом. И он выбрал сделку, но не для того, чтобы выжить любой ценой, а для того, чтобы вернуться и бороться.
Его информация обезвредила десятки диверсантов. Она спасла сотни жизней — тех, кто мог стать жертвой терактов на оборонных предприятиях Казани, на железных дорогах, на стратегических объектах. Она помогла советской контрразведке вести радиоигры с противником и дезинформировать немецкое командование.
КОММЕНТАРИЙ
Федор КОЗЛОВ, доцент кафедры отечественной и всеобщей истории ЧГПУ им. И.Я. Яковлева, кандидат исторических наук:
— Читая материалы очередного рассекреченного дела, не перестаю удивляться. Сколько же разных судеб! Ни одна не похожа на другую. Предательство соседствует с героизмом, низменные инстинкты — с романтикой. И это не где-то далеко от нас, не в другом конце страны, не в художественном произведении, а в реальной жизни, в недавнем прошлом.
На этот раз перед глазами не картина предательства, а отражение способности при любых испытаниях оставаться человеком и патриотом. Ломают волю в концлагере, “воспитывают” в разведшколе, казалось бы, всё учли враги, но не смогли заглянуть в душу человека. А он был и оставался тем, кого принято называть советским человеком. Слово “Родина” не превратилось для него в пустой звук, когда оказался в плену и захлопнулась дверь в прошлое.
По крайней мере, именно так думали нацисты, вербуя очередного из многих тысяч себе на службу. Но тут коса нашла на камень: человек имел твердый стержень, мечтал о возвращении и реабилитации.
Поступок Бориса Киселева — свидетельство несгибаемого характера настоящего человека. Да, это не тот герой, о котором писал Борис Полевой, тем не менее оба достойны называться такими, может быть, для кого-то громкими, но очень подходящими словами — настоящий человек. Его поведение — наглядный пример, как сохранить себя в трудную минуту, не согнуться под обстоятельствами.
