Правовой AI-ассистент ИСКРА

Изменил ход войны, а Родина арестовала дважды

Анатолий Маркович ГуревичИзменил ход войны, а Родина арестовала дважды Правда о войне

Анатолий Маркович Гуревич

 Изменил ход войны, а Родина арестовала дважды Правда о войне


Его имя долгие годы было вычеркнуто из истории советской разведки. Весь мир знал его как агента Кента, одного из руководителей легендарной “Красной капеллы”, на родине же считали предателем. Именно он первым сообщил в Москву о готовящемся нападении Германии на СССР и смог добыть стратегические сведения, переломившие ход войны. Его история — это не просто биография разведчика. Это повесть о верности стране, не зависящей от наград и признания.


Легенда “уругвайского миллионера”
В апреле 1939 года Гуревич выехал в Брюссель в качестве радиста-шифровальщика нелегальной разведгруппы. Легенда была тщательно проработана: сын богатых уругвайских родителей Винсенте Сьерра, приехавший в Европу как турист, чтобы наладить деловые связи. На изучение “биографии” Монтевидео, где он якобы родился, Гуревичу дали всего несколько дней.
“Финансирование из Центра было нестабильным. Тогда разведчик проявил незаурядную предпринимательскую жилку. В 1941 году он основал торговую фирму “Симэкс” (Simexco), которая вполне легально сотрудничала с германскими компаниями и приносила реальную прибыль. Президентом фирмы стал сам “Винсенте Сьерра”. Эти деньги стали финансовой базой для советской резидентуры в Европе. Более того, по иронии судьбы офис фирмы “Симэкс” и гестаповская зондеркоманда, расследовавшая деятельность “Красной капеллы”, располагались в Брюсселе в одном здании”, — рассказала официальный представитель УФСБ России по Чувашии Марина Афанасьева.
Именно в Бельгии Гуревич фактически возглавил местную разведывательную сеть после отъезда ее руководителя Леопольда Треппера. Его “крышей” стала Маргарет Барча, вдова из семьи миллионеров чехословацкого происхождения. Ее отец, бежавший из Чехо­словакии, передал Гуревичу свои коммерческие связи, так и родилась компания “Симэкс”. Устраивая светские приемы, они создавали условия для сбора информации, где нужные люди обсуждали новости, а Гуревич умело направлял беседу в нужное русло.

Алюминиевые ложки
Результаты работы “Кента” впечатляли. Один из самых ярких эпизодов его биографии связан с поступившим в “Симэкс” заказом на полтора миллиона алюминиевых ложек. Заинтересовавшись столь крупным объемом, Гуревич получил ответ, повергший его в шок: “Готовится война против Советского Союза. Возможно, потребуется организовать лагеря для военнопленных. Эти ложки для них”. Эти данные были срочно переданы в Москву еще до того, как о планах Гитлера сообщил Рихард Зорге.
Однако это был не единственный канал предупреждения. В марте 1940 года Гуревич выезжал в Женеву на встречу с Шандором Радо, где обсуждались организационные вопросы и программа прямой радиосвязи с Центром. А в начале 1941-го Гуревич, Харнак, Шульце-Бойзен, Треппер и Радо передавали в Москву планы бомбардировок Ленинграда и Киева, а в мае — точную дату нападения на СССР. Позже “Кент” передал информацию о решении вермахта наступать на Кавказ и Сталинград. За эти сведения, позволившие перегруппировать войска, ему была объявлена благодарность Сталина.

Игра с гестапо
В ноябре 1942 года гестапо арестовало “Кента” и Маргарет. Согласно свидетельствам Леопольда Треппера, арест произошел 12 ноября 1942 года в Марселе, в первый же день после того, как немецкие войска заняли неоккупированную часть Франции. В Берлине его не пытали как особо ценного “игрока”, лишь допрашивали. Среди следователей оказался и шеф гестапо Генрих Мюллер, который оценил важность ареста Гуревича. На одном из допросов он спросил: “Вы хотите мне доказать, что из-за этого мальчишки произошли такие утечки информации и из-за него мы потеряли столько солдат фюрера?”
Немцы предложили ему радиоигру с Москвой. “Кент” согласился, но повел свою партию. Он решил рассказывать лишь то, что враг уже знал, и одновременно менял стиль радиограмм, надеясь, что в Центре догадаются о его работе под контролем.
В заключении по делу о его реабилитации указано: “На допросах он избрал правильную линию поведения, чем воспрепятствовал немецкой контрразведке в раскрытии советской агентуры, не выдал и сохранил жизнь лично завербованным им ранее советским агентам в Чехословакии, Бельгии и Франции, всего 15 сотрудникам”.
При этом, по данным исследователей, Трепперу удалось передать в Центр сообщение о том, что он работает под контролем гестапо, а Гуревич такой возможности не имел. Первое сообщение о провале резидентуры “Кента” и проводившейся радиоигре с его участием было получено лишь 7 июля 1943 года. Это означает, что Центр долгое время не знал о его аресте.

Вербовка палача
Произошло то, что не придумал бы ни один детектив: узник завербовал своего палача. Начальник зондеркоманды полковник СС Хайнц Паннвиц, заместитель Мюллера, согласился работать на советскую разведку, а вместе с ним еще двое сотрудников гестапо. Гуревич играл на страхе Паннвица: после побега из-под ареста Леопольда Треппера высокопоставленному гестаповцу грозила отправка на Восточный фронт, а в том, что война подходит к концу и его ждет тюрьма, он не сомневался.
В мае 1945 года Гуревич прибыл с завербованными немцами, секретаршей и немецким радистом в Париж, где встретился с советским представителем по репатриации. 7 июня 1945-го он вместе с ними вылетел из Парижа в Москву. Багажом следовали чемоданы с документами по делу “Красной капеллы”, о покушении на Гитлера в июле 1944 года, бланки немецких паспортов и другие документы, захваченные стараниями “Кента”.

Лубянка вместо награды
Прямо из аэропорта его отвезли на Лубянку. В тот же день без предъявления ордера Гуревича арестовали и доставили во внутреннюю тюрьму. Спустя несколько часов он был принят начальником Главного управления военной контрразведки “Смерш” Виктором Абакумовым, обвинившим “Кента” в измене.
Далее последовали изнурительные допросы. Помощник Абакумова генерал-лейтенант Москаленко, используя сведения из доклада Гуревича, составил обширную “Справку о недочетах в подготовке, заброске и работе с агентурой за границей со стороны аппарата Главного разведывательного управления Красной армии”. В ней почти каждый абзац начинался словами: “Как показал арестованный Гуревич…” Виновных полагалось не только снимать с работы, но и сразу доставить в Особое совещание.
18 января 1947 года Особым совещанием при МГБ СССР Гуревич был осужден на 15 лет заключения с отбытием наказания в Воркуте. В октябре 1955-го его освободили по амнистии. В мае 1958-го он подал заявление Хрущеву, председателю КГБ Серову и Генеральному прокурору Руденко с просьбой о пересмотре дела и реабилитации. Вместо ответа Гуревича вновь арестовали на основании прежних ложных показаний. С августа 1958-го по июль 1960 года он отбывал наказание в лагерях Мордовии. В общей сложности провел в заключении более 12 лет. Лишь 29 мая 1969 года с него сняли судимость и восстановили в гражданских правах.
“Летом 1945 года “Кент” вернулся в Москву, доставил завербованных немцев и архив нацистской полиции. Прямо из аэропорта его отвезли на Лубянку и обвинили в измене Родине. Человек, прошедший застенки гестапо, оказался в сталинских лагерях. В общей сложности он провел в заключении около 15 лет, на свободу вышел в 1960 году. Клеймо же изменника носил более 45 лет. А реабилитировали его в 1991-м”, — рассказала Марина Афанасьева.
Реабилитировали Анатолия Гуревича 22 июня 1991 года решением Главной военной прокуратуры СССР. В документах Генеральной прокуратуры РФ приводятся слова из официального заключения: “Оболганный и оклеветанный, преданный своими соратниками, которые не постеснялись даже присвоить себе его подвиги, он был одним из руководителей глубоко законспирированной советской агентурной сети. Более 45 лет носил несправедливое и позорное клеймо изменника Родины. Сегодня оно с него снято”.
Одним из ключевых свидетелей против Гуревича на Лубянке был Леопольд Треппер. Однако в заключении Главного военного прокурора СССР указано, что на допросе 27 мая 1946 года Треппер заявил, что оговорил Гуревича в предательстве.

Урок верности
Судьба Анатолия Гуревича доказывает, что настоящий патриотизм — это не слова. Это верность долгу, которую не отменяют ни несправедливость, ни забвение. Он не озлобился. В лагере в Воркуте добросовестно работал, был назначен диспетчером и старшим экономистом, поскольку разбирался в экономике и бухгалтерии. Он ждал правды и верил, что она восторжествует.
“Сегодня имя Анатолия Гуревича стоит в одном ряду с Рихардом Зорге, Николаем Кузнецовым и Рудольфом Абелем. Как отмечалось в официальных материалах Генеральной прокуратуры, в ряд легендарных советских разведчиков вернулось еще одно имя — Анатолия Гуревича, больше известного под разведывательным псевдонимом Винсентье Сьерра или Кент. Он был патриотом не за награды и не за признание, а потому, что иначе не мог. Эта верность Отчизне даже тогда, когда власть оказалась к нему несправедливой, остается главным уроком для всех нас”, — отметил ветеран органов безопасности Вячеслав Мартынов.
Анатолий Гуревич скончался 2 января 2009 года в Санкт-Петербурге на 96-м году жизни. Его отпели в Александро-Невской лавре и похоронили на Богословском кладбище.
По материалам УФСБ России по Чувашии


СПРАВКА

Анатолий Маркович Гуревич родился 7 ноября 1913 года в Харькове в семье провизора. С ранних лет он столкнулся с миром конспирации: до революции квартира его отца использовалась как явочная для подпольщиков. В 1924 году семья переехала в Ленинград, где Анатолий учился в престижной школе, увлекался литературой и в совершенстве освоил немецкий язык.
Путь в разведку начался не с языков, а с Испании. В 1937 году Гуревич добровольцем отправился в республиканскую Испанию, где служил переводчиком при главном военном советнике Штерне, а затем адъютантом командира подводной лодки “С-4”. Там он работал под именем Антонио Гонсалеса, лейтенанта республиканского флота. Вернувшись в СССР в конце 1938-го, поступил в развед­школу ГРУ, и с этого момента его жизнь навсегда оказалась связана с нелегальной работой.
***

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ

Разведчик Анатолий Гуревич:
“Я решил “признавать” то, что гестапо и абверу уже было известно. Кроме того, готовя тексты для Центра, я изменил стиль своего доклада, манеру документации и прочие характерные особенности своего почерка, надеясь, что сотрудники ГРУ догадаются о моей работе под контролем”.

  • Анатолий Маркович Гуревич