Алена ИВАНОВА: Сохраняя корни, растим будущее

Декан факультета русской и чувашской филологии и журналистики Алена Михайловна ИВАНОВА

Информационно-познавательный стенд “Мӗн каласа çырнă-ши?” (Загадочные письмена) в этнокультурном центре “Наследие”.

Культурно-образовательные проекты “Чувашский в чемодане” и “Русский язык в чемодане” стали неотъемлемой частью образовательного процесса. Фото автора

Собрать в одной аудитории технарей и лириков, объяснить зумерам, что чувашский — это модно, и доказать, что журналистика жива — именно из этих, казалось бы, нерешаемых задач и состоит рабочий день моей собеседницы. Декан факультета русской и чувашской филологии и журналистики Алена ИВАНОВА не просто руководит учебным процессом. Она им живет. Глядя на то, с каким блеском в глазах она рассказывает о родном языке и профессии, ловишь себя на мысли: филология и журналистика для нее не сухие параграфы в учебниках, а живой организм. Мы поговорили о том, как сохранить корни в эпоху нейросетей и почему слово до сих пор остается сильнейшим оружием.

Родное созвучие
— Алена Михайловна, расскажите, что определило ваш интерес к филологии?
— Мой родной язык — чувашский, но я училась в татарской школе и выросла в среде, где переплелись три культуры: в семье говорили по-чувашски, в школе по-русски, а за соседней партой звучала татарская речь. И меня удивляло, что татарские и чувашские слова имели одинаковое звучание. Например, слово “ворота” в чувашском языке — это хапха, в татарском — капка, “зеленый” — в чувашском языке ешӗл, в татарском йэшел, “парень” — в чувашском языке йӗкӗт, а в татарском йегет.
Тогда я, конечно, не знала, что чувашский и татарский из одной языковой семьи, просто сидела на уроках, слушала и удивлялась: почему так? Мы — разные народы, а слова созвучны. Именно это живое языковое пограничье: чувашский дом, татарская деревня и русский язык как общий мост — привело меня в науку. Полагаю, что из такого детского удивления и вырастает взрослая наука.
— Почему вы выбрали эту специальность? Сложно ли было с выбором в 90-е?
— У многих филологов путь в профессию начинается с любви к книгам. У меня история другая: в школе я была влюблена в математику. Не просто учила ее на уроках, а даже оставалась на дополнительные занятия, которые вел Гилачетдин Араев. Он был из тех педагогов, которые открывают дверь в большой мир. Помню его слова: “Формула школьной математики — это всего лишь одна звездочка на ночном небе. А звезд — сотни. И бывают такие сложные уравнения, которые вам трудно даже вообразить”.
Мне было интересно разгадывать математические задачи-загадки. Но уравнение решилось в пользу языкознания. Уроки чувашского языка у нас вела Валентина Алексеева, она была сильным педагогом, готовила нас к олимпиадам. Я помню, как приезжала на очный тур олимпиады в Чувашский государственный университет, и учиться поступила именно сюда.
— Помните свою первую лекцию в качестве преподавателя? Что тогда чувствовали?
— После университета члены Государственной экзаменационной комиссии предложили мне остаться работать на кафедре чувашского языкознания. Я согласилась. Но одно дело быть отличницей за партой и совсем другое — стоять у доски. Заведующим кафедрой тогда был профессор Иван Андреев, великий ученый-языковед. И вот он в день моей первой лекции сопроводил меня в аудиторию и объявил студентам: “Это наш молодой преподаватель. Прошу любить и жаловать”. Признаюсь: самый большой страх был не перед аудиторией, а перед масштабом и продолжительностью предстоящих событий. Представьте: целый час и 20 минут! Я тогда думала: “Как можно вообще о чем-то говорить столько времени?”
И вот захожу в аудиторию. Отхожу от кафедры к доске, начинаю рассказывать по памяти, не глядя в бумаги, и приводить примеры на доске. Стараюсь заинтересовать студентов тем самым детским вопросом: “Почему слова звучат похоже?” И спасибо Ивану Андреевичу, что он подставил свое плечо. И тогда, 30 лет назад, и в научной деятельноости.
— Путь от преподавателя до декана. Что в этой должности для вас оказалось самым неожиданным или сложным?
— Когда я была просто преподавателем, мне казалось, что декан — это человек, который сидит в кабинете и подписывает бумаги. Как же я ошибалась! Самое неожиданное в работе декана — это количество невидимой работы. Преподаватель приходит на пару, читает лекцию, и труд его очевиден. А декан? Утром ты решаешь вопрос, почему в аудитории 408 не работает проектор, в обед успокаиваешь плачущую студентку, которой не поставили зачет, а вечером обсуждаешь с коллегами дизайн-проект этнокультурного центра. И всё это с улыбкой, потому что никто не любит хмурого руководителя. Ты становишься и психотерапевтом, и хозяйственником, и дипломатом, и бухгалтером, и юристом, и художником.

Чувашский — это модно
— Постоянно слышишь утверждение, что язык умирает. По вашим личным наблюдениям, после таких праздников, как День чувашского языка, растет интерес к языку среди молодежи?
— Жизнь не стоит на месте. Современная молодежь сейчас не стесняется чувашского языка. Появилось целое поколение молодых этноблогеров, которые пишут и говорят на чувашском не по указке, а потому что им это нравится. Отмечу Константина Доброхотова. Он и этноблогер, и наш молодой преподаватель, ведет канал “Чуваш ТВ”. У него живая аудитория, которая смотрит, комментирует на чувашском языке. Это живой язык в живом формате.
Другой пример — недавно открывшийся ресторан “Сувары”, полностью в этностиле. Там не просто подают блюда, там вся атмосфера, оформление, меню говорит о языке и культуре чувашского народа. И там много молодежи.
Язык перестал быть “музейным экспонатом”, которым любуются раз в год. Он становится современным, повседневным. А на нашем факультете своя жизнь. Кафедра чувашской филологии и культуры работает каждый день. Студенты и преподаватели общаются и разговаривают на чувашском, проводят мероприятия, изучают традиции. Для меня, если честно, каждый день как День чувашского языка. Но я вижу, что и за стенами университета происходит то же самое. Медленнее, но происходит.
— Если бы у вас была возможность что-то кардинально изменить в праздновании Дня чувашского языка в масштабах республики, что бы вы предложили?
— Как сделать День чувашского языка по-настоящему живым? Пусть 25 апреля во всех магазинах, автобусах, на городских улицах включится чувашская речь. Например, покупая хлеб в магазине, ты можешь сказать продавцу по-чувашски: “Сывлăх сунатăп! (Здравствуйте!), тавах! (спасибо!)” Можно организовать бесплатные языковые мастерские в парках, торговых центрах, на набережной. Пришел погулять и за 15 минут выучил десять слов или фраз. Наподобие нашего интерактивного проекта “Чувашский в чемодане”. Чтобы язык был не на сцене, а в движении, в жизни. Я бы ничего не меняла кардинально, но можно ввести еще одно правило: телефонный звонок на чувашском языке. Пусть 25 апреля каждый взрослый, кто владеет чувашским, просто позвонит своим детям или внукам и скажет одну фразу на родном языке. Не поручения “выучи урок” и “ты должен”. А просто: “Как дела?”, “У меня всё хорошо”, “Какая сегодня погода?” Язык держится не на праздниках, а на таких простых разговорах.

Язык объединяет
— У вас объединены русская, чувашская филология и журналистика. Где в этом треугольнике возникает больше всего конфликтов, а где неожиданных точек роста?
— Конфликты возникают там, где проходят границы. А филология и журналистика — они безграничны. И мы живем дружно. Создаем совместные проекты. Студенты-журналисты снимают фильм о чувашских диалектах, русские филологи делают к нему субтитры с лингвистическим комментарием, а чувашские филологи озвучивают их на красивом чувашском языке.
— О чем вы мечтаете для факультета лично, не как декан, а как человек?
— Я мечтаю, чтобы наш факультет стал местом, куда хочется возвращаться. Не потому, что нужно сдать зачет, а потому, что там ждут. Ждут друзья, ждут преподаватели, светлые уютные аудитории, ждут открытия. Чтобы через 10-15 лет ко мне подошла студентка-выпускница и сказала на чувашском: “Мои дети говорят по-чувашски так же, как я, красиво”.

ЭТО НУЖНО ПРОЖИТЬ
Алена Иванова провела для меня персональную экскурсию по этнокультурному центру “Наследие”.
Побывав здесь однажды, на открытии, я не успел ощутить всю мощь и силу традиций, сосредоточенных в выдержанных в едином стиле пространствах. Моя собеседница с легкостью закрыла эту брешь.
В мультимедийном зале “Асам” центральную экспозицию занимает световая инсталляция “Древо жизни” — основной элемент духовной культуры чувашей, символ могущества и вечности. Надпись вокруг дерева гласит: “Будем творить добрые дела, жить в единении и согласии, сохраняя традиции”. Фитоэкспозиция “Хмель”, расположенная во входной зоне, символизирует самые лучшие качества чувашского народа — гостеприимство и трудолюбие.
Это не просто картинки на стенах. Это портал, где чувашская вышивка, руническая письменность и слово оживают через цифру, через звук, через интерактив. Рядом — творческие мастерские.
“Почему сюда важно приходить? Потому что идентичность нельзя выучить по учебнику, сидя в душной аудитории. Ее нужно пережить. Студент-журналист, который готовит репортаж о народных традициях, должен понимать, как пахнет нагретая в печи глина и как звучит старинная мелодия. Филолог, изучающий поэзию Хузангая или Айги, должен видеть ту же глубину цвета и орнамента, которую видели они. Здесь мы лечим культурную беспамятность, прививаем вкус к подлинному родному и русскому слову через ремесло. Сюда нельзя не прийти, потому что, не зная кода своей культуры, ты не сможешь транслировать ее миру”, — уверена Алена Иванова.
Здесь готовят не просто филологов и акул пера, а воспитывают культурных послов.
“Это специалисты нового типа — журналисты и педагоги, которые умеют “упаковывать” этнический контент так, что он становится интересен глобальной аудитории, которые понесут чувашское и русское наследие в школы как живой, актуальный код. Это работники пресс-служб и креативных индустрий, понимающие, как брендировать территорию через ее душу — язык и традицию”, — подчеркнула Алена Михайловна.