Александр ПОЛТИНИН: окончательное решение всегда за человеком

Руководитель Управления СКР по Чувашии Александр ПОЛТИНИН.

Технологии в криминалистике не смогут заменить человека, но вполне способны стать помощником в раскрытии даже самых запутанных преступлений. Фото СУ СКР по Чувашии

Фемида не терпит суеты, но требует скорости. В то время как общество привыкло видеть в новостных выпусках громкие политические отставки и экономические скандалы, за кулисами этих процессов остается тяжелая, рутинная и по-настоящему героическая работа. Наша беседа с руководителем Управления СКР по Чувашии Александром ПОЛТИНИНЫМ — это взгляд на Следственный комитет не как на политический инструмент, а как на высокотехнологичную лабораторию справедливости.

В преддверии профессионального праздника — Дня сотрудника органов следствия — мы встретились с Александром Владимировичем, чтобы поговорить о том, что волнует каждого, ушли от табуированных тем, оставляя за скобками большую политику, и поговорили о главном — судьбах людей и защите их прав.
— Александр Владимирович, первая половина года позади. Что можно сказать о  преступности в нашей республике за эти шесть месяцев?
— Итоги полугодия уже подведены. Следователи рассмотрели значительное количество сообщений о преступлениях, возбудили сотни уголовных дел. Окончено производством и направлено в суд большинство завершенных дел, при этом общее число дел в производстве измеряется сотнями. В первую очередь наше ведомство ориентировано на расследование тяжких и особо тяжких преступлений. Одним из важных приоритетов деятельности остается защита социально незащищенных слоев населения. В этом году активизирована также работа по приему граждан.
Традиционно на высоком уровне находится раскрываемость тяжких и особо тяжких преступлений против личности. Так, раскрываемость убийств составила 100%, причинений тяжкого вреда здоровью со смертельным исходом — 100%, изнасилований — 100%. Совместно с коллегами из ФСБ и МВД России многие преступления раскрыты по горячим следам.

Не конкурент, а помощник
— Говорят, что быть следователем — призвание. Какое качество сейчас сложнее найти в молодых следователях?
— Личностный потенциал выпускников образовательных организаций вне системы Следственного комитета России, безусловно, нуждается в усилении. В ряде случаев такие качества, как чувство долга, доминирование социально значимых мотивов, патриотизм, широкий кругозор, эрудированность и образованность, требуют развития. Воспитательные и образовательные процессы, действующие в этих образовательных организациях, необходимо модернизировать, используя лучший опыт советского периода.
В ведомственных образовательных организациях Следственного комитета работа по формированию системы ценностей у курсантов выстроена более эффективно. Здесь четкие правила и ответственность в зоне самого пристального внимания и педагогического состава, и следственных подразделений, осуществляющих их практическую подготовку. Стратегически важно начинать с основ, а значит, с общеобразовательных организаций, школ.
Сегодня благодаря ранней профессиональной ориентации, прежде всего открытию профильных кадетских классов, Следственный комитет воспитывает осознанное стремление к освоению достойной, общественно значимой профессии следователя.
— Мы живем в эпоху цифровизации. Ощущаете ли конкуренцию со стороны искусственного интеллекта или все же технологии — это новый мощный инструмент для следователя?
— Конкуренции со стороны искусственного интеллекта не ощущаем и не боимся. Мы воспринимаем его исключительно как помощника в нашей работе. В перспективе ИИ мог бы проводить сортировку поступающих обращений, а также подбирать первичную информацию для оценки доводов перед личным приемом граждан, в том числе по обращениям из социальных сетей.
Однако это пока не данность, а ближайшая перспектива, на которую мы рассчитываем. При этом уже сейчас искусственный интеллект помогает предупреждать и раскрывать преступления: ИИ используется для обработки больших объемов информации, поиска скрытых связей, создания криминальных портретов и карт. Но окончательное решение, оценка доказательств и процессуальные действия всегда остаются за человеком — следователем, который несет персональную ответственность за каждое принятое решение. Технологии — это мощный инструмент в наших руках, но не более того.

Вопрос времени
— Какое преступление, совершенное много лет назад, удалось раскрыть благодаря современным ДНК-технологиям?
— В 2017 году в Мариинско-Посадском районе было совершено изнасилование 18-летней девушки. В ходе осмотра был изъят генетический материал преступника. Его личность тогда установить не удалось, расследование по делу приостановили. Но через восемь лет мы вернулись к нему. Провели дополнительный анализ, составили новый список подозреваемых, отобрали более 100 образцов для ДНК-исследования. Совпадений не нашли. Приняли решение провести проверку по линии генетического родства, т.е. установить близких родственников проверяемых лиц.
В ходе работы удалось получить биологический материал умершего в ДТП в 2024 году жителя района, который также был в списке. Его профиль не совпал, но при сверке по родственной линии выяснилось, что преступник является его близким родственником. Установили родного брата умершего, взяли у него образцы, провели генетическую экспертизу, и она подтвердила причастность.
После предъявления заключения эксперта фигурант признал вину. Суд в отношении него вынес обвинительный приговор. Злоумышленнику назначено наказание в виде семи лет лишения свободы. Спустя девять лет справедливость восторжествовала.
— В связи с участившимися случаями киберпреступлений как трансформировался портрет современного преступника?
— Знаете, он претерпел значительные изменения. Наблюдается устойчивая тенденция к снижению количества физических, контактных преступлений против личности, но растет число преступлений, совершаемых в интернете, где потерпевшими все чаще становятся несовершеннолетние. Мошенники вовлекают их в совершение тяжких антигосударственных преступлений: поджогов трансформаторных подстанций, автотранспорта сотрудников правоохранительных органов. Злоумышленники обещают несовершеннолетним высокое вознаграждение и полную анонимность, убеждая, что в случае установления личности им грозит лишь штраф. Однако данные деяния квалифицируются как диверсия или террористический акт.
Изменилась и структура преступности: сейчас редко встретишь одиночку, который одновременно разрабатывает схему и исполняет ее. В киберсреде сложилась четкая специализация: одни создают вредоносное программное обеспечение и фишинговые сайты, другие массово применяют готовые инструменты для обмана. Действуют международные группировки с иерархией и общими базами данных жертв. Технический взлом отошел на второй план, сейчас успех строится на психологической манипуляции: злоумышленники изучают жертву через утечки данных и соцсети, играют на эмоциях, создают ощущение срочности. Раскрытие таких преступлений осложняется тем, что преступники действуют удаленно, используют технологии для сокрытия следов, а цифровые улики легко уничтожить. Наша работа начинается с фиксации скриншотов, логов, метаданных, анализа IP-адресов и сетевого трафика. В таком случае установление преступника лишь вопрос времени.

Камеры не панацея
— Чувашия — это смесь городов и отдаленных сельских поселений. Создает ли это разрыв в качестве расследования? Как вы ведете работу там, где нет камер видеонаблюдения, и как компенсируете этот недостаток?
— Действительно, в республике по сравнению с соседними регионами меньше камер наружного наблюдения, интегрированных в систему “Безопасный город”. Однако работа по их увеличению ведется: два сотрудника Следственного управления включены в межведомственную рабочую группу по проектированию подсистемы интеллектуальной обработки видеоданных в муниципальных образованиях Чувашии.
При этом камеры видеонаблюдения лишь один из инструментов, который ускоряет процесс, но не является обязательным условием для раскрытия преступления. В их отсутствие задачи решаются другими, не менее эффективными методами, основанными на науке и профессионализме. Для поиска невидимых следов на месте происшествия применяются высокоинтенсивные источники криминалистического света и портативные приборы. Для фиксации обстановки используются технологии виртуальной реальности: сферические панорамы и 3D-модели, позволяющие в любой момент вернуться на место преступления. Для поиска предметов под землей — георадары, бензобуры, металлоискатели, металлические щупы и магнитные грабли. Для работы с цифровыми следами — программное обеспечение “Мобильный криминалист”, которые извлекают и восстанавливают удаленную информацию с мобильных устройств непосредственно на месте происшествия. Активно используется криминалистическая одорология — работа с запаховыми следами, уникальность и стойкость которых в условиях сельской местности часто становится той ниточкой, которая связывает преступника с местом преступления. И конечно, ДНК-экспертиза в совокупности с федеральной базой данных позволяет превратить невидимые биологические следы в неопровержимое доказательство.
Таким образом, лицо, совершившее преступление, может быть установлено в любых условиях, если правоохранители владеют современными криминалистическими инструментами и методиками. Камеры лишь ускоряют процесс, но не являются определяющим фактором.