Отец

Рисунок Владимира ЛИСИЦЫНА

Светлой памяти отца Георгия Ефимовича Сорокина

Мой разум волной заливает
Короткое слово “отец”.
Рука телефон сжимает,
Но трубке шепчу: “Не конец”.

Не срок, не настало время
Горящие свечи тушить.
Еще оболочка не бремя,
Еще по дорогам ходить

Тебе городским и проселкам,
Сбивая с крапивы росу,
По хвое, душистой и колкой,
В грибами пропахшем лесу.

Еще тебе верстами мерить
Крутые земные пути,
В приметы счастливые верить
И новые тропы пройти.

Минуты дневного смятенья,
И душная, страшная ночь.
Собрав на рассвете сомненья,
Молитвой гоню их прочь.

За эти дороги и буду
Я, дочь его, плоть и кровь,
Молить, уповая на чудо,
Веру, Надежду, Любовь!
Маргарита МАРКОВА

Радуга
Прошел холодный дождь,
Стих дальний гром,
И в яростном сиянии цветном
Негаданно, нежданно, ниоткуда
Явилась в небо радуга как чудо;
Раскинулась под солнцем золотым,

Пленила разноцветьем неземным,
Ввысь поманила трепетным крылом
И растворилась в небе голубом,
Вольна, недосягаема, cветла...
…В моей судьбе ты радугой была.
Александр ШПАННАГЕЛЬ

Корабль-душа
Слеза, растопившая самый глубокий
сугроб,
Могла бы обжечь, да согревать не умеет.
Душа от обмана так холодна, что порой
Дрожь пробегает по телу и руки немеют.

А где-то, за тонким и солнечным
краем земли,
Веет прибоем морским и соленой свободой.
Там, сквозь туманы и бури,
плывут корабли.
И им не до любви, им сегодня  
в порты бы вернуться с уловом.

Мне так трудно дышать,
мой корабль-душа
Натолкнулся на скалы и медленно,
сдавленно тонет.

Так похожи они, им обоим страшна
Смерть на дне глубокой печали и моря.
Мы разлиты в сосуды огромной тугой
пустоты,
И смеется над нами туманная водная
гладь.
Мы забыты для тех, кто когда-то
верил в мечты,
А с приходом этой весны разучился мечтать.

Но я знаю, эта чаша еще до конца не полна.
Лишь наполнив ее, мы простимся с самым
заветным причалом.
Оттолкнувшись от края, достану я душу
со дна,
И, подняв паруса, устремлюсь
в непростое начало.
Анастасия ТКАЧ