С 22 ноября изменится порядок медосвидетельствования для водителей

Сергей Храневич: Я б не хотел пути иного

Сергей Храневич: Я б не хотел  пути иного На Парнасе Визитная карточка

Сергей Храневич: Я б не хотел пути иного


0

Я родился в Москве 24 мая 1951 года. В 1975-м окончил Московский текстильный институт по специальности инженер-механик производства красильно-отделочных машин.

Пишу песни. По-настоящему увлекся ими в 1987 году. Это было время великих перемен, на дворе — перестройка и гласность. Они и послужили толчком для начала моего творческого пути. Но не последнюю роль сыграл и Владимир Высоцкий.
Однажды в конце 1969 года я попал на концерт Владимира Семеновича. Он должен был выступать в клубе завода имени Орджоникидзе, который находился на Донской улице, рядом с институтом, где я тогда учился на втором курсе и входил в состав комсомольского оперативного отряда. Меня поставили с красной повязкой у зад­ней двери, выходившей во двор.
И вот на сцену взлетел Высоцкий и с ходу начал петь. С тех пор у меня и появился интерес к авторской песне, особенно к творчеству всеми любимого барда.
Высоцкий стал моим кумиром. Я часто смотрю на его портрет и разговариваю с ним, спрашиваю, как бы он по­ступил, отвечаю на его немые вопросы. У меня больше сотни его книг, они стоят на самом видном месте в книжном шкафу.
С конца 2006 года я постоянно проживаю в Новочебоксарске. Здесь написал 16 песен. В начале 2013 года в Чуваш­ском книжном издательстве вышла книга моих авторских песен “Слова под аккорды”. Тираж, правда, маленький, всего сто экземпляров.
А задумывал я эту книгу в основном для родственников и друзей. Включил в нее не только 145 песен, но и выдержки из своей родо­словной, так как считаю, что каждый человек должен помнить предков и знать свои корни, обязан написать для потомков историю своего рода. Из таких вот историй и складывается история всей страны.

След                                          
Владимиру Высоцкому

Жить надо так, чтобы глубокий след остался,
Чтоб люди, падая и спотыкаясь, никогда
Не говорили, что он падалью питался
И что в стакане его мутная вода.
Не надо плакать, если вам кого-то жаль,
Кричать не надо, если сердцу стало больно.
Но нужно помнить, как сказал бы этнограф Даль:
“Ведь наша память — это наши корни”.
При жизни, если нужно, руку протяни,
Не отпускай ее под тяжестью обратно.
И, если надо, ею друга поддержи,
Ведь наши руки — это наша правда.
И свои чувства ты не вешай на плетень,
Чтобы не лезли в них, как мухи, в мед и сладость,
Чтоб не закралась в душу чья-то злая тень,
Ведь наши чувства — это наша слабость.
И свои мысли под печатью не держи,
Пусть и не сладкая получится из них повесть.
И если надо, где не надо — выскажи,
Ведь наши мысли — это наша совесть.
Жить надо так, чтобы глубокий след остался,
Чтоб люди, падая и спотыкаясь, никогда
Не говорили, что он падалью питался
И что в стакане его мутная вода.
Июнь-июль 1987 года, пос. Жаворонки


Отшумели грусть, печаль, тоска
Отшумели грусть, печаль, тоска,
Улетела из груди тревога,
Будто выпил я вина хмельного,
Дорогого, терпкого вина.
Очень долго выход я искал,
Пробирался к этой жизни новой.
Я бы не хотел пути иного,
Жаль, что жизни нитка коротка.
И всех чувств своих не расплескав,
К прошлому на совесть я прикован,
Где не раз убийственное слово
Пролетало пулей у виска.
Я своим делам не изменю,
Поступиться принципом не смею.
Я, конечно, всем переболею,
Я, конечно, все перетерплю.
Отшумели грусть, печаль, тоска
Вереницей. Злится непогода.
Замерла, затеплилась природа,
Ждет она безудержно конца.
22 ноября 1991 года


Он ушел
Он ушел, он не дожил до крушенья идей,
А я жив, так спасибо судьбе.
К сожаленью, не знал я великих людей,
Не встречал на пути, на земле.
Мне бы раньше вкусить спелый плод их речей,
Горький плач и их сердце в тоске.
И смахнул бы слезу я с незрячих очей,
Разглядел бы янтарь на песке.
Не хватает сейчас их натруженных рук,
А без них не принять, не простить.
Чтобы счастье свое ощутить, сколько мук
Мне пришлось испытать, пережить.
Крики “Око за око!”, призывы “К костру!”
И другие, в мольбе, “Не убий”.
Для меня так уж пусть поклоненье Христу,
Чем безликость цветов мимикрии.
Он ушел, он не дожил. Повезло или нет?
Как сказать и смотря для кого.
Ну а мне очень больно смотреть на портрет,
Отвечать на вопросы его.
24 июня 1990 года, Москва

А счастья нет
А счастья нет, а счастья нет,
И никогда не будет.
Да что за бред! Как счастья нет?
Добро ж я делал людям.
А мало только утешать
Иль подпевать куплеты.
Сначала нужно не мешать,
Потом давать советы.

И так есть заповеди Божьи,
Законы, Конституция
И Уголовный кодекс тоже,
Декреты, правила, инструкция!
Когда все будешь соблюдать,
Блюсти и чтить заветы,
Любви захочешь посвящать
Свои сонеты.

И ощутив порыв души,
Наградою за рвение
Вдруг непременно посетит,
Ей-богу, вдохновение.
И так захочется вдруг жить,
Нет ничего прекраснее,
Как то желание творить!
И это будет счастье.
8 августа 2007 года, Новочебоксарск

Вспоминаю Союз
Вспоминаю Союз, ездил я в казахстанские степи,
По Литве бороздил, пробирался грузинской тропой.
Где, бывало, напьюсь, где, бывало, мы песни там пели,
Но везде был чужой,
как у Пушкина, Каменный гость.

Пусть распался Союз, нет его далеко и в помине,
Но остались в груди эта боль, эта жгучая грусть.
Я судить не берусь, не Господь же нас сделал такими,
Он давно уж не зрит, как страдает великая Русь.

Да, распался Союз, полыхает огнями Россия,
В пропасть, в бездну летит,
низвергается в тартарары.
Я уснуть не боюсь, верю я,
на пути ее встанет Мессия,
Соберет, как один, шебутные ее табуны.

20 декабря 1994 года

  • Khranievich_Sierghiei.JPG