На пределе работали даже лошади…
Не только люди, но и лошади во время Великой Отечественной познали все тяготы военного времени.
Детям войны пришлось резко повзрослеть и заменить ушедших на фронт отцов. Верными помощниками человека оставались лошади.
Ветеран Великой Отечественной войны Виталий СЕРГЕЕВ.
Великую Отечественную иногда называют еще войной моторов. Однако многие историки признают, что выиграть эту до предела напряженную битву людям помогали… лошади. Штатная численность конного состава Красной армии равнялась примерно 1,9 млн голов. Всего же за время войны было привлечено на фронт порядка 3 млн лошадей, свыше 1 миллиона из них погибли.
У лошадей на войне были самые разные задачи. Кроме непосредственно кавалерийских частей, лошади “ходили в разведку” со своими всадниками, возили артиллерийские орудия и минометы, имущество саперов, связистов. На конной тяге работали полевые кухни и специальные санитарные повозки. В каждом стрелковом полку по штату полагалось иметь около 350 лошадей.
Незаменимы оказались лошади и в тылу. Конечно, самые здоровые и сильные представители своего племени отправились в действующую армию, но кто-то должен был помогать и в сельском хозяйстве, и в других отраслях народного хозяйства. Не менее 3 млн лошадей вместе с женщинами, подростками и стариками выполняли самую разную работу в тылу. Об одном из случаев вспоминает ветеран Великой Отечественной войны Виталий СЕРГЕЕВ.
Его рассказом мы завершаем в газете Год защитника Отечества.
Наравне с людьми
“В тяжкую пору войны нелегко было и в тылу, — вспоминает ветеран. — Жизнь перестраивалась под лозунг “Всё для фронта, всё для победы!”. Гусеничные тракторы были отправлены на фронт. Все здоровые лошади подлежали мобилизации. Но сельское хозяйство не могло существовать без тягловой силы. Поэтому мы, подростки и старики военного времени, работали с оставшимися лошадьми.
Тяжело было всем, животным тоже. Не хватало овса, главного “хлеба” лошадей, и они страдали наравне с людьми”.
За дровами
“История, которую я хочу рассказать, — продолжил ветеран, — произошла в конце 1944 года. Наши войска успешно наступают, началось освобождение соседних стран от гнета фашистов. Я с начала войны повзрослел, учусь в седьмом классе. Мне полных 14 лет. Как на старшего сына, на меня легло множество забот по хозяйству. И вот у нас почти закончились дрова, которыми топили дом. Нужно было купить и привезти воз дров, а делали это через контору “Райлесзаг”. Она располагалась в нашей же деревне.
Сказано — сделано. Выписали один кубометр дров. Склад находился в соседней деревне Абамзе, расположенной в шести километрах от нашего села Тарханы. Бригадир колхоза, 70-летний старик, разрешил взять колхозную лошадь с дровнями.
На следующий день, было это в декабре 1944-го, я запряг на конном дворе лошадь с дровнями и поехал в Абамзу. Маленькая деревня располагалась в ложбинке под крутым косогором. Как сейчас помню, день выдался солнечным, морозным.
И вот мы на месте. В крайнем доме деревни жили Куцовы, лесные работники, и охранявшие, и отпускавшие дрова. Старший Куцов отмерил мне мой кубометр. В разговоре выяснилось, что он хорошо знает нашу семью, часто приходил к отцу по лесным делам.
Я поставил лошадь с санями у штабеля и нагрузил свой кубометр. Перевязал воз веревками, перекрутил их двумя крепкими шестами. Можно ехать. С большой опаской, не скрою, подъехал к косогору, к крутому подъему вверх. С натяжкой, с большим напряжением поднялись в гору. Я вздохнул с облегчением: дальше дорога ровная, без подъемов и спусков.
Я, довольный, иду рядом с лошадью, только скрип полозьев нарушает тишину. Кругом никого, лес да лес. Выехали в поле, оставался еще примерно километр пути.
В пути
И вдруг произошло неожиданное. Моя лошадь споткнулась и остановилась, мелко дрожа. Сердце екнуло: с ней что-то случилось!
Тихонечко понукаю, дергаю вожжами. Бесполезно. Лошадь еле-еле прошла еще пару шагов и встала. Опустила голову вниз и задрожала.
Я ужаснулся. Признаюсь, заплакал, не зная, что делать. До меня дошло, что лошадь выбилась из сил. Она выложилась на полную при подъеме с возом в горку. Теперь нельзя ее понукать. Пусть стоит на ногах, отдыхает. Небольшое перенапряжение — и случится непоправимое. Если лошадь упадет, то может уже не встать. Это будет конец.
Стою около лошади, глажу ее по спине. Теперь надо распрячь. Потихоньку освобождаю от сбруи. Оглобли легли на дорогу, и я с дрожью беру лошадь под уздцы. Сможет шагать или нет? Только бы не упала! Она будто поняла меня, сделала шаг, другой.
Я потихоньку вывел лошадь из оглоблей и по-настоящему обрадовался ее шагам.
Медленно тронулись в направлении деревни. Часть сбруи погрузил на спину лошади, хомут так и остался висеть на ее шее. Главное, она идет своим ходом. Видно, что ей трудно двигаться, сил мало, поэтому шли с остановками, отдыхая. Сани с дровами остались в поле.
На конюшне
Когда мы дошли до колхозных конюшен, нас встретил конюх. Он тоже встревожился, когда я рассказал ему, что произошло. Отвел лошадь в стойло, принес ей овса. На моей душе стало спокойнее: всё вроде бы обошлось.
Хорошо, что нашлась свободная лошадь. Опять нагрузил часть сбруи на ее спину, часть в руках несу. Хомут на шее лошади, он индивидуальный, у каждого животного свой, подогнанный.
На сей раз всё прошло хорошо. Воз на месте. Для колхозного подростка запрячь лошадь в сани — минутное дело. Дорога ровная, гладкая, лошадь отдохнувшая. Только и слышен музыкальный скрип полозьев по снегу.
Этот случай убедил меня, что права поговорка “Работает как лошадь”. Действительно, это животное отдает все силы и трудится до упаду.
А еще я понял, что следует бережно относиться ко всем нашим четвероногим друзьям, особенно к лошадям”.
